Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

истинное подтверждение добропорядочной обывательской стабильности, либо как заказанный одним махом по почте реквизит, призванный именно такое впечатление создать. Однако очерков он теперь не писал. А если бы и писал, то их нигде бы не печатали.

Лощеный стоял в дверях, явно не желая оставлять Хобдена без присмотра и не скрывая этого.

Хобден прошел в дальний конец помещения, оперся задом на мойку.

Очерков он больше не писал, но если бы писал и если бы хозяин дома был героем такого очерка, то начать следовало бы, несомненно, с имени. Питер Джадд. Или Пи-Джей, как его называют близкие друзья и все остальные. Всклокоченный и моложавый для своих сорока восьми лет, с лексиконом, полным архаических восклицаний вроде «сущий вздор!», «ерундистика!», «лопни мои глаза!», Питер Джадд давно и прочно занял нишу вполне безобидного правака старой закалки (чем снискал популярность у широких британских масс, державших его за прикольного юродивого), а чтобы обеспечить себе доход помимо депутатского, стал платной затычкой в каждой медийной бочке; и любимцем публики в жюри конкурсов и телевикторин, поскольку это гарантировало снисхождение к таким невинным шалостям, как перепихи с нянькой собственных детей, сокрытие доходов от налоговой в особо крупных размерах и доведение до истерики лидера собственной партии внезапными репризами. «Прекрасное, черт побери, местечко! – заявил он как-то во время официального визита в Париж. – Возможно, в следующий раз за него и стоит повоевать». Однако далеко не все те, кому доводилось с ним работать, считали его туповатым клоуном, а те, кому доводилось наблюдать его в припадке гнева, подозревали в нем дальновидного и хитрого политика, но в общем и целом Пи-Джей вполне комфортно расположился в образе, который либо создал для себя сам, либо имел от рождения: непредсказуемый крендель с всклокоченной шевелюрой и великом. Он с такой прытью ворвался на кухню, что лощеный тип поспешно отскочил в сторону, чтобы не смели ненароком.

– Роберт Хобден!

– Пи-Джей.

– Роберт… Роб… Роб! Как поживаешь, старина?

– Все путем, Пи-Джей. Ты как?

– Ох, прости… Себастьян, будьте любезны принять у Роберта плащ.

– Я ненадолго.

– Достаточно надолго, чтобы снять плащ! Вот и ладушки, и чудненько… – Последние слова были адресованы лощеному типу, которого, очевидно, звали Себастьяном. – А теперь можете нас оставить.

Кухонная дверь затворилась. Пи-Джей продолжил тем же самым тоном:

– Ты совсем уже? Какого хера ты сюда приперся, мудило ты многогрешное?

* * *

Это вызвало воспоминания о тех суровых временах, когда с задания можно было не вернуться. Он-то, разумеется, всегда возвращался, но были и те, которым не удавалось. Зависело ли это от задания или же от конкретного человека – можно было только гадать.

Сегодня он планировал вернуться. Тем не менее – одно тело на полу, другое на больничной койке… Довольно многочисленные потери, учитывая, что никакой операции не проводится.

Встреча была назначена у канала, там, где обрывается пешеходная дорожка, а вода исчезает под сводами длинного туннеля. Лэм выбрал данное место потому, что количество подходов сюда было ограничено, а Диане Тавернер он не доверял. По этой же причине сам он явился загодя. Второй час ночи был на исходе. Четвертинка луны то и дело выглядывала из-за проплывающих облаков. В доме на противоположном берегу горели все окна, во всех трех этажах, а из сада доносились разговоры и смешки курильщиков. Кто-то устраивал вечеринки посреди рабочей недели, а Джексон Лэм тем временем вел счет потерям из числа собственных сотрудников.

Она появилась со стороны Энджела, возвестив о своем приближении перестуком каблучков по дорожке.

– Ты один?

Он широко развел руками, словно иллюстрируя необъятный идиотизм вопроса; при этом рубашка выпросталась из штанов, и ночной холодок царапнул брюхо.

Она смотрела мимо, на поросший деревьями откос, поверх которого шла дорога. Затем снова перевела взгляд на него:

– Что за игры? Что все это означает?

– Я одолжил тебе сотрудника. А теперь она в больнице.

– Я в курсе. Мне очень жаль.

– Ты сказала «начальная школа». Чуть сложнее заточки карандашей. В результате она поймала пулю в голову.

– Послушай, Лэм, то задание – вчерашнее дело. Я не понимаю, какое оно имеет отношение к тому, что с ней произошло…

– Не трудись. Ее подстрелили у Хобдена на пороге. Джед Моди подстрелил. Намеренно или нет – другой вопрос. То есть ты не только одалживаешь моих сотрудников, но и ведешь подрывную деятельность на моей территории. Ты дала Моди мобильный. Что еще? Чего ты ему наобещала? Путевку в светлое будущее?

– Перечитай устав, Лэм. Ты отвечаешь за Слау-башню, и, видит бог, никому в голову не придет покушаться на твою зону ответственности. В то время как я возглавляю оперативное управление, а это значит – распоряжаюсь штатными сотрудниками. Всеми сотрудниками. Включая твоих и чьих угодно, понятно?

В ответ Джексон Лэм пернул.

– Господи, какой же ты все-таки омерзительный тип.

– Да, мне говорили, – сказал он. – Хорошо. Понял. Это не моего ума дело. А как насчет трупа у меня на лестнице? Может, мне следует вызвать Псов?

Если до сих пор ему не удавалось завладеть ее вниманием, то теперь, несомненно, удалось.

– Моди?

– Ага.

– Мертв?

– Как птичка додо.

На другом берегу кто-то из курильщиков рассказал особенно уморительный анекдот. Водная гладь канала рябила под ветром.

– Если тебе понадобился субподрядчик, – сказал Лэм, – то следовало выбирать аккуратнее. Моди? Нет, серьезно? Да он и будучи в полной-то форме никогда не был в форме. А с тех пор как он был в полной форме, прошло немало времени.

– Кто его?

– А вот, кстати, хочешь посмеяться? Он просто споткнулся.

– Прибереги это для беседы с Ограничениями. Только не советую предлагать им посмеяться.

Лэм запрокинул голову и зашелся беззвучным хохотом. Тени листвы порхали по его трясущимся щекам. Он сейчас походил на персонажа какого-то из полотен Гойи.

– Мило. Очень мило. Ограничения, говоришь? Отлично. Значит, вызываем-таки Псов? Ну, была не была. О, злая смерть… А может, вообще – полицию? У меня, кстати, и мобильник при себе имеется.

Он ухмыльнулся ей в лицо. Зубы его, разных форм и размеров, блеснули слюной.

– Ладно.

– Или лучше прямо в медэкспертизу, а? Это по их части вроде?

– Лэм, я тебя поняла.

Он принялся рыться в карманах штанов, и на одно жуткое мгновение ей показалось, что он расстегивает ширинку, но вместо этого он выудил пачку «Мальборо». Зубами вытащил сигарету и, словно вспомнив о чем-то, протянул пачку ей.

Сигарету Тавернер взяла. Дружелюбные жесты следует принимать. Это способствует налаживанию отношений. Обеспечивает союзников в дальнейшем.

Разумеется, люди, проводившие с ней этот инструктаж, не имели в виду Джексона Лэма.