Маневр пустого города - Юнь Хуянь

приемном зале новое лицо, по всей видимости, имеющее отношение к полиции, и побоялся, что я разыскиваю его, поэтому принял упреждающие меры. Но он никак не мог узнать, что в Государственном университете полиции в качестве факультатива я изучал криминальную психологию и получил отнюдь не поверхностные знания в этой области. Поэтому, пусть Лао Чжан и полагал, что он единственный, кто разбирается в этом предмете, я тоже здесь профессионал, просто скрывал это, притворяясь невеждой, только и всего, – улыбнулся Лэй Лэй. – В конце концов я заметил: в спешке, когда Чжан Дашань бросал нам один вызов за другим и ситуация требовала немедленных ответных действий, не оставляя ни секунды на передышку, Лао Чжан, прибегая к психологическому анализу, сосредоточился в первую очередь на поведенческих паттернах и личностных особенностях Чжан Дашаня для того, чтобы быстро устранять возникающие угрозы, а все, что касалось его преступных мотивов, напротив, от внимания Лао Чжана ускользнуло. И коли уж он это упустил, я втайне работал над тем, чтобы воссоздать целостную картину.

Глаза Гиены сверкнули:

– Ах вот, оказывается, командир, для чего вы велели мне все время вести в больнице секретное расследование…

Лэй Лэй кивнул:

– Теперь ты можешь рассказать всем о его результатах.

Гиена ответил Лэй Лэю взглядом, исполненным почтительного восхищения и, прочистив горло, заговорил:

– Как мне удалось узнать от врачей, медсестер и других сотрудников отделения неотложной помощи, Чжан Дашань по причине того, что его семья жила в крайней бедности, в душе питал довольно сильные антисоциальные настроения, и особенно в тех вопросах, которые касались его дочери Чжан Сяолин, обычно демонстрировал крайнюю степень предубеждения. Ранее он многократно заявлял, что дети из других семей могут посещать кружки, а они не могут позволить себе даже детский садик для Сяолин; дети из других семей могут заниматься плаванием, а Сяолин просто для того, чтобы помыться, приходила в больницу и пользовалась общей душевой; дети из других семей могли брать уроки танцев, а они не могли позволить себе купить для Сяолин даже гимнастический коврик… Каждый раз, когда он говорил об этом, он возмущался такой несправедливостью. После того как Сяолин заболела, он еще сильнее ощутил социальное неравенство, постоянно ворчал и жаловался по любому поводу – на то, что за негативные отзывы клиентов службы доставки из его зарплаты вычитают деньги, на то, что за дополнительные рабочие смены в праздничные дни он не получает финансовой надбавки, на то, что их силой заставили освободить квартиру, которую они снимали, и на то, что он не в состоянии вернуть кредит, взятый под большие проценты на лечение дочери. Иногда в расстроенных чувствах он звонил на горячую линию председателя Городского комитета и каждый раз, повесив трубку, бранился последними словами и во всеуслышание заявлял, что рано или поздно добьется от городской администрации справедливости.

– Кружки, бассейн, гимнастический коврик, – повторил Лэй Лэй, кивая головой. – Кстати, Чэнь Шаолин, я помню, что, когда вы с Да Нань в центре для пенсионеров осматривали гимнастические коврики под пожарной лестницей, ты сама говорила что-то вроде того, что еще до болезни Сяолин очень нравилось учиться танцевать по детским телевизионным программам, но вы тогда снимали квартиру в подвале, и там был очень твердый цементный пол, и девочка, падая, набивала синяки, и Чжан Дашань из-за этого очень переживал…

Чэнь Шаолин хотела что-то объяснить, но у нее перехватило дыхание, и она не смогла сказать ни слова.

Тогда подала голос Чжоу Юнь, стоявшая рядом:

– Руководитель Лэй, боюсь, объявлять человека преступником на основании нескольких фраз, оброненных им в сердцах, никуда не годится. В наше время общество ожесточается, и чем дальше, тем больше, сложно сказать, остались ли еще люди, способные сохранять душевное равновесие. Что уж тут говорить о Чжан Дашане – вот возьмем, к примеру, родителей, которые приводят детей к нам на медицинский осмотр: те, у кого нет медицинской страховки, ненавидят тех, у кого она есть; те, у кого нет талонов, ненавидят тех, кому они достались; те, у кого нет кровати, ненавидят тех, у кого она есть, а те, у кого есть кровать, ненавидят тех, кто лежит в VIP-палате. А еще те, кто лечится отечественными лекарствами, ненавидят тех, кто может позволить себе импортные препараты; родители тяжелобольных детей ненавидят тех, чьи дети болеют легко; родители девочек ненавидят тех, у кого сыновья… Если бы они высказали все свои обиды, то, скрежеща зубами от злости, мечтали бы поубивать друг друга, и если бы им можно было вменить это за преступление, разве не означало бы, что по улицам у нас ходят сплошь одни преступники?

– Но никто другой не попал в наше поле зрения! – раздраженно ответил Лэй Лэй. – Из-за ненависти к богатым и крайней неудовлетворенности собственной участью у Чжан Дашаня появился мотив к совершению жестоких преступлений, что вылилось в серию сегодняшних дел о причинения вреда детям… Лао Чжан полагал, что, исполнив сегодня вечером свой маневр пустого города в кампусе Чаннин и обратив Чжан Дашаня в бегство, а потом разослав СМС о том, что отделение неотложной помощи закрывается, заставит его остановиться, но это просто уму непостижимо! Без применения внешней силы невозможно остановить никакого преступника, первый закон Ньютона применим и к этой ситуации. Сказать, что Чжан Дашань сразу возьмет и остановится, – да ну, курам на смех…

С этими словами он широким шагом подошел к магнитной доске и, ткнув пальцем в карту Пинчжоу, заявил:

– Он не то что не остановится, он совершит преступление еще более страшное и жестокое!

Место на карте, в которое упирался палец Лэй Лэя, находилось на другом берегу Далинхэ.

Это была площадка, где сегодня проходила торжественная церемония по случаю окончания строительства нового района – Большой городской театр Пинчжоу.

Все в комнате разом вздрогнули и остолбенели, потому что сейчас там находилось не только все городское начальство в полном составе, но и более тысячи детей, принимавших участие в концертной программе.

– Не может быть, не может быть… – испуганно бормотала Чэнь Шаолин.

– Вы все, включая Лао Чжана, думали, что Чжан Дашань устроил поджог в школе «Маленькие лебеди» и угнал микроавтобус только для того, чтобы разыграть третье и четвертое действия своей сегодняшней кровавой драмы? Это огромная, просто чудовищная ошибка! Его план шел намного дальше! – Здесь Лэй Лэй понизил голос: – В детективных романах часто встречается фраза: «ищи, кому выгодно». Это означает, что, зная мотив преступления, можно выйти на преступника. С момента, когда Отравитель начал совершать преступления, я задумался о том, кому это может быть выгодно. Кто выиграет от случившегося в том филиале школы «Веселый урок»?