Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Прошло так много времени, они двигались и шумели рядом с ним, а этот человек даже не шелохнулся, и к тому же на нем не серая униформа уборщика, а черная куртка-авиатор!

Подойдя поближе, Лэй Лэй строго крикнул:

– Эй ты, вставай! Быстро! Считаю до трех!

Положил палец на спусковой крючок:

– Один, два, три!

Человек у стены по-прежнему сидел без движения.

Лэй Лэй был и растерян, и взбешен одновременно, в ярости он со всей силы пнул сидящего в поясницу.

Тот накренился и, как мешок с сеном, медленно рухнул на пол.

Луч фонарика выхватил из тьмы бугристое бандитское лицо с закрытыми глазами – Лэй Лэй и Гиена узнали Орангутана. Он был без сознания, его запястья сковывали те самые наручники, которые немногим раньше Лэй Лэй надел на Лао Чжана.

На несколько мгновений сознание Лэй Лэя спуталось, как при тепловом ударе, он привалился к стене и застыл, будто парализованный, полуоткрыв рот и уставившись в темноту, заполняющую тесную каморку. Не говоря о том, что он не мог понять, как Лао Чжан выбрался из запертой камеры, в голове не укладывалось, как ему удалось открыть внешнюю дверь, в замке которой торчал обломок ключа, и сбежать…

Спустя некоторое время через все его тело с головы до пят пробежала судорога, и он, словно очнувшись от тяжелого кошмара, рыкнул на Гиену, опустившегося на корточки рядом с Орангутаном:

– Что ты там залип, твою ж мать! Быстро отправляйся на его поиски!

– Командир, я же теперь один остался… – всхлипнув, отозвался Гиена.

– Что значит один?! А остальные наши сотрудники? Созовем сюда всех! – как безумец, кричал Лэй Лэй, размахивая пистолетом.

– Не успеем. Все наши люди, командир, по вашему распоряжению рассредоточены по разным районам, а наша лучшая мобильная бригада сейчас все еще на мосту Далинхэ. Пока они доберутся сюда, этот старик, боюсь, уже будет за пределами Пинчжоу…

Лэй Лэй опешил, лихорадочный блеск в его глазах внезапно померк, а голова тяжело поникла.

Он несколько раз тяжело вздохнул и мрачно усмехнулся:

– До меня дошло, теперь все прекрасно дошло, наконец дошло, почему он поддержал план «повсеместной охраны», почему он нарочно внушал мне, что Чжан Дашань будет продолжать совершать преступления. Ему нужно было, чтобы я отослал всех своих людей – и чем дальше, тем лучше, – чтобы в больнице никого не осталось, чтобы она превратилась в пустой город без войска, а когда я захочу сразиться с ним, у меня не останется никого, на чью поддержку я мог бы рассчитывать…

Гиена стоял рядом и не стремился проявлять инициативу, предпочитая помалкивать.

Лэй Лэй опять угрюмо усмехнулся, глядя на пистолет «Тип 92» в своей руке, взгляд его снова помрачнел. Он знал, что нападение на полицейского и завладение его оружием – тяжкие преступления, и вначале он пренебрег этим риском, надеясь после ареста Лао Чжана заключить сделку с полицией и, получив право руководить расследованием, схватить Чжан Дашаня. Но теперь все планы утекли, как вода из бамбуковой корзинки, и он остался ни с чем. Если он сейчас смирится со своим поражением, то все будет кончено…

Придя к этой мысли, он скрипнул зубами, поднял голову и сказал Гиене:

– Пойдем вернемся в приемный зал, нужно выиграть последнюю битву, и я, несмотря ни на что, сегодня выйду победителем!

Действие шестое. Пустой город

Входи, входи!

Иди скорей ко мне!

Я слух твой услажу игрой на цине.[68]

1

Никаких следов.

Похоже, засады там нет.

Отравитель стоял у входа в узкий проулок, держа руку в кармане черной ветровки, с каменным лицом всматривался в глубь: полоска земли, покрытая толстым слоем снега, зажата между двумя тянущимися по обеим сторонам серебристыми зданиями – низким и высоким, ровными, словно вырубленными одним взмахом меча, без единого выступа или угла. Молочно-белый снег походил на вытопленный жир, такой же ровный и гладкий, без единого изъяна, – это успокоило Отравителя, и в то же время к горлу подкатила тошнота. Ветер заметно поутих, кругом царила тишина – он напряг слух, но не смог различить никаких звуков. Снегопад тоже почти прекратился – это были уже не мерзлые хлопья, жалящие, как наконечники стрел, а мелкие крупинки, плавно летящие по воздуху, благодаря чему очертания окружающего мира немного прояснились, и, насколько можно было рассмотреть в условиях ограниченной видимости и ограниченного пространства, все кругом натвердо заледенело и отливало мертвенным морозным блеском.

Время от времени в проулок залетал одинокий заблудившийся порыв ветра и, со свистом развернувшись внутри, подняв облако снежной пыли, бесследно исчезал в неизвестном направлении…

Войти?

Подожди еще немного.

Его одолевала робость, засевшая в сердце в то мгновение, когда во всем здании школы Чаннин вдруг вспыхнул свет.

Ведь тогда он по-настоящему испугался. По первоначальному плану сегодняшний вечер должен был походить на спуск с горки в аквапарке: он осуществит задуманное быстро и без помех, и в завершении все будут ошеломлены фонтаном водяных брызг. Никто не сможет встать у него на пути – и совершенно не потому, что он недооценивал способности полиции, а потому, что он прекрасно знал своего врага и был полностью уверен в намеченном плане. Во-первых, он слишком хорошо знал тех людей, которые организовали сегодняшнее празднество, – по сути, они ничем не отличаются от сумасбродов, которые организуют свадьбу для тяжелобольного, считая, что так можно спасти его от неминуемой смерти, они безумны, одержимы, и к тому же еще трусливы и эгоистичны, им абсолютно наплевать на то, что болезнь новобрачного неизлечима, и тем более наплевать на то, что кругом уже все в дыму от сигнальных огней, предупреждающих о наступлении неприятельских войск, им нужно только одно – чтобы церемония благополучно состоялась. Их безразличие ко всему остальному не имеет ни дна, ни предела, они выставят вокруг себя надежный заслон и бросят на это все силы полиции. Во-вторых, никто не в состоянии догадаться, какую цель он преследует, а даже если и догадается, то ни за что не узнает, к каким способам он собирается прибегнуть для ее достижения, ведь эти способы такие дерзкие и немыслимые – парадоксальные, как стремление выжить с целью умереть или попытка спасти от смерти, чтобы убить.

Поэтому, когда на пожарной лестнице в школе «Маленькие лебеди» ему в голову прилетел наградной кубок, брошенный Юань Юань, он пришел в неописуемую ярость, как будто руль выскользнул у него из рук, но в тысячу раз хуже этого было