Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Теперь, когда его взгляд падал под другим углом, он понял, как выдал себя: от лестницы к дымоходу тянулась цепочка следов, сложно было не заметить их на снегу.

– Лао Чжан, что ты здесь делаешь? – с натянутой улыбкой спросил Отравитель.

Лао Чжан улыбнулся в ответ.

Его улыбка казалась такой же мягкой, как и всегда, но пристальный взгляд сощуренных глаз был холоден и суров.

Этот взгляд – взгляд, неотступно следящий из пустоты за каждым его жестом, за каждым движением, каждым шагом… Неужели это он?!

Он и есть тот, кто сегодня вечером вмешался в ход событий, тот, кто без сна и отдыха вел с ним скрытую войну, его невидимый противник?

«Но как такое возможно? Он же простой уборщик! Такой простой, что проще уже некуда! Целыми днями напролет моет, скребет, оттирает, да его самого не отличишь от той пыли и грязи, которую убирает…»

Сердце Отравителя оборвалось, но он поспешил снова взять себя в руки:

– Лао Чжан, я тебе задал вопрос, ты почему молчишь? Что ты здесь делаешь?

Лао Чжан опять улыбнулся:

– Сегодняшняя игра всех уже порядком утомила, давай закончим на этом!

Его голос звучал спокойно, будто бы он говорил о содержимом какой-то неважной посылки.

Через разделяющее их расстояние он пригляделся к Лао Чжану и обнаружил, что сейчас перед ним стоял не тот сутулый боязливый старик, каким он знал его раньше, и, хотя на нем по-прежнему была серая униформа больничного уборщика и старые вылинявшие рабочие туфли, спина его выровнялась, а глаза сверкали, в его непринужденной позе и взгляде чувствовалась скрытая мощь. Возможно, оттого, что снежинки, кружащиеся у него над головой и у лица, действовали как светофильтр и скрывали седину в его волосах, по его виду, как и по голосу, можно было дать ему лет тридцать, а то и меньше.

От испуга Отравитель опять скрючился за дымоходом и сделал вид, что это не имеет к нему никакого отношения:

– Лао Чжан, не надо поднимать шум, я буду с тобой честен, я здесь исключительно по служебному заданию, начальство поручило мне одну работенку, которую надо выполнить. Впрочем, это касается наших профессиональных технических вопросов, в двух словах я тебе не могу объяснить, да и разве это имеет к тебе отношение?

Лао Чжан кивнул.

– Конечно, и самое непосредственное, – четко выговаривая каждое слово, твердо ответил Лао Чжан.

Лицо Отравителя искривила злобная гримаса, потому что он знал, что сегодня вечером здесь на крыше этот старик не отступит ни на шаг и им придется сразиться не на жизнь, а на смерть. Он медленно завел правую руку за спину, сжал рукоятку оружия, заткнутого за пояс… Лао Чжан не шелохнулся.

Причина этого оставалась для него загадкой, но он чувствовал, что Лао Чжан прекрасно знает наперед, что тот собирается сделать, но при этом не выказывает ни малейших признаков испуга и даже снисходительно улыбается. Этот старик выглядит совершенно иначе, чем в последние два года. Все это крайне подозрительно, нельзя действовать очертя голову:

– Кто ты такой на самом деле?

– Я полицейский, – ответил Лао Чжан. – Был полицейским. Пока не вышел на пенсию.

– Вот оно как… – Отравитель оскалил белые зубы в ледяной ухмылке. – Ты так тщательно скрывался два года, что ж сегодня не вытерпел и опять взялся за дело? Скучно стало в своей норе сидеть?

– Нет, просто сегодня в больнице кое-что произошло: один вооруженный хулиган в палате наблюдения напал на полицейского, я не мог остаться в стороне и допустить, чтобы погиб соратник по оружию, а еще я боялся, что пуля могла случайно задеть лежащую рядом Сяолин, поэтому вмешался и немного проучил этого хулигана, а потом уже одно за другим посыпались совершенные тобой преступления против несовершеннолетних. Я уже и так обнаружил себя, просто продолжил работать. Как там в пословице говорится?.. – Лао Чжан на секунду задумался. – Точно: один баран – сто забот, а второй не прибавит хлопот.

Лао Чжан говорил так просто и откровенно, но именно из-за этой простоты и откровенности скрытая издевка в его словах становилась еще более явной. Отравитель рассвирипел, он никак не мог предположить, что все то, что стоило ему таких усилий, оказалось для Лао Чжана не больше, чем «вторым бараном». Он сглотнул слюну и глухим голосом произнес:

– Я тебе еще раз повторяю, я нахожусь на этой крыше по работе и не понимаю, что за чепуху о каких-то преступлениях против несовершеннолетних ты несешь!

Лао Чжан нахмурился. Когда-то в течение многих лет он вел расследования плечом к плечу с Хуянь Юнем – этот парень был просто одержим классическими детективными романами и каждый раз, после того как дело было раскрыто, он любил при помощи многословных логических рассуждений вынудить преступника обнаружить себя или сдаться с повинной, словно бы без такой кульминации его талант остался бы незамеченным. Но Лао Чжан был начисто лишен подобного недостатка. Он всегда говорил очень мало, особенно последние несколько лет. Берег слова, как золотые слитки. Сегодня вечером на разговоры и убеждение Чжоу Юнь и остальных он потратил уже немало своего красноречия и не испытывал желания долго трепать языком теперь еще и с Отравителем. Но он тщательно оценил ситуацию: противник находится на довольно большом расстоянии от него и стоит за кирпичным дымоходом, в правой руке сжимает какую-то вещь за спиной – из-за преграды не понять, нож или пистолет. Левую руку он держит в кармане брюк – похоже, там устройство, запускающее некий механизм, предназначенный для убийства людей. Если внезапно наброситься на него, то нет полной гарантии, что устройство не сработает, поэтому лучше заставить его добровольно сложить оружие и сдаться.

Кто мог догадаться, что Отравитель неверно истолковал его поведение, подумав, что Лао Чжан и правда болтал что в голову взбрело. Он насмешливо произнес:

– Лао Чжан, здесь собачий холод, да еще и ветер со снегом, давай не будем попусту тянуть время. У меня есть предложение: если ты мне подробно расскажешь, как я совершил какие-то там преступления против детей, и предъявишь убедительные доказательства, то я признаю свое поражение, а если нет, то каждый пойдет своей дорогой и не будет путаться у другого под ногами, идет?

Стоило словам сорваться с губ, как он уже слегка пожалел об этом.

Потому что внезапно осознал: раз уж Лао Чжан смог проследить весь его путь вплоть до этой крыши, это