Маневр пустого города - Юнь Хуянь

несмотря на то что комната отдыха находится на некотором расстоянии от места убийства, преступник боялся, что полицейские или кто-то еще, проходя по коридору, заметят эту надпись через стекло и прочитают ее. Уже позже он, улучив момент, проник в комнату отдыха и вытравил кислотой опасную для него надпись.

Здесь возникают два вопроса. Первый: кто сделал эту надпись на доске? Второй: кто развернул доску? Если найти на них ответы, то станет ясно, кто убил Ли Хэцин, – как говорится, вода спадет, и камни обнажатся, – сказал Лао Чжан. – Ответить на первый вопрос проще простого, любой, кто читал «Записки о Шерлоке Холмсе», знает: когда человек пишет на стене, то надпись оказывается расположенной примерно на уровне его глаз. Нижний край доски находится на высоте около ста десяти сантиметров от пола, а черное пятно – выше нижнего края сантиметров на десять – отсюда несложно вычислить, что рост писавшего на доске человека составляет где-то от метра двадцати до метра тридцати, он носит с собой маркер, любит писать и рисовать на подвернувшихся под руку белых поверхностях. По таким особым приметам я пришел к выводу, что злосчастную надпись сделала Мяо Сяоцинь, живущая на отделении интенсивной терапии. Насколько мне известно, незадолго до гибели Ли Хэцин, на посту у входа в отделение дежурила медсестра Юань Шуйжу, она человек не самый ответственный, иногда могла и отлучиться по своим делам. Дети, пользуясь такой возможностью, выбирались в коридор проветриться – возможно, тогда Мяо Сяоцинь что-то увидела и просто из шалости написала про это на доске.

По тому, каким жалким стал вид Отравителя, Лао Чжан понял, что он прав:

– Теперь второй вопрос. Ответ на него можно узнать, сопоставив два факта. Во-первых, мы с Чжоу Юнь оба обратили внимание на одну вещь: стеклянное окно начинается на высоте один метр тридцать сантиметров от пола, а это значит – нижние двадцать сантиметров доски, стоящей внутри, закрывает стена. Если угол зрения не подходящий, то, даже стоя буквально вплотную рядом со стеклом, увидеть надпись, сделанную Мяо Сяоцинь, невозможно. Эта надпись никогда бы не попалась на глаза низкорослой Ли Хэцин, если бы в день убийства она не пошла наводить порядок в комнате отдыха по указанию Цай Хэна. А страх разоблачения у преступника был связан с тем, что он безотчетно посчитал, что раз он с высоты своего роста может увидеть эту надпись, то и большинство людей смогут ее заметить, следовательно – он человек высокого роста.

– Во-вторых, я заметил, что нижний угол металлической рамы доски для записей слегка деформирован от удара, вмятина совсем свежая, можно даже увидеть места, где слезла краска. На двери в комнату отдыха я нашел царапину – судя по ее направлению, форме, цвету оставшейся в ней краски, она полностью совпадает с вмятиной на раме доски. Я сопоставил при большом увеличении изображение из видеозаписи, сделанной утром, с изображением из материалов, собранных полицией при осмотре места преступления: царапина появилась на двери уже после убийства, поэтому можно утверждать, что это убийца, когда вытаскивал доску в коридор, задел ее углом дверное полотно, – на этой фразе Лао Чжан сделал особенное ударение. – И ведь надо было такому случиться, что и я, когда осматривал доску, тоже попытался развернуть ее, но доска оказалась слишком длинной, а комната – набитой разным хламом, занимавшим много места, поэтому возился я довольно долго и в результате уже собрался поступить в точности так же, как поступил убийца – поволок доску в коридор, рассчитывал там ее развернуть и после задвинуть обратно. Но Чжоу Юнь остановила меня – она закрыла дверь и велела мне попробовать снова, и в этот раз у меня все получилось: поскольку дверь в комнате отдыха открывается вовнутрь, из-за дверного стопора и ручки скрадывается около десяти сантиметров пространства, и, пока дверь открыта, доску внутри комнаты никак не развернуть, и только при закрытой двери освободившееся место позволяет это сделать.

И тогда Чжоу Юнь сказала мне: «Все на отделении знают этот способ, только вы с Ван Си редко поднимаетесь наверх, поэтому не в курсе». Для нее это были просто походя оброненные слова, а я потом осознал, какое значение они имели для раскрытия дела об убийстве Ли Хэцин, они стали тем прожектором, который мощным снопом света выхватил из ночной тьмы силуэт убийцы!

Под пронизывающим взглядом Лао Чжана Отравитель съежился и втянул голову в плечи.

– До того как мне открылся смысл этих слов, я постоянно искал преступника среди сотрудников больницы – неважно, что именно увидела и что написала Мяо Сяоцинь, это представляло для него угрозу – очевидно, по той причине, что этот человек был тесно связан с отделением неотложной помощи. Кроме того, следы на месте преступления указывают на то, что убийца знал об отключении системы видеонаблюдения и поэтому действовал нагло и дерзко. Ли Хэцин не оказывала ему никакого сопротивления, а уже после убийства он смог на глазах дежурного сотрудника полиции пройти в комнату отдыха и вытравить надпись кислотой. Никто не остановил его, ни у кого не возникло подозрений – все это в совокупности говорит о том, что преступник не только был отлично знаком с планировкой больницы, но и имел возможность свободно перемещаться, не вызывая подозрений. Это не мог быть слишком заметный человек из высокого начальства вроде заместителя директора Гао: его действия и перемещения привлекли бы слишком много внимания; что касается Ван Си, то он в это время уезжал на похороны отца и отсутствовал в больнице, его тоже можно исключить из круга подозреваемых. Относительно фразы Ли Хэцин, которую она произнесла, разговаривая с Чжоу Юнь по телефону про «бесстыдный блуд» и «все черным по белому», в первую очередь можно заподозрить, что это касалось Чэнь Гуанле или Гун Жун, ведь только они состояли в браке. Разумеется, можно заподозрить и то, что один из них сошелся с кем-то из молодых пока еще не связанных узами брака сотрудников отделения. Но слова Чжоу Юнь расставили все на свои места: помимо того, что убийца должен соответствовать всем ранее упомянутым критериям, он обладает еще одной специфической уникальной чертой – он не является сотрудником отделения!

Я уже тогда знал, кто убил Ли Хэцин, но, учитывая то, что этот человек погиб на мосту через Далинхэ, а первоочередной задачей на тот момент было расследование серии преступлений против детей, я хотел оставить эту тайну вечно лежать на дне реки. Но тот звонок, о котором я недавно упомянул, как ткацкий челнок, проходящий сквозь время и пространство, в