Маневр пустого города - Юнь Хуянь

порядках и специфике оказания неотложной помощи. Ты знал, что по правилам оказания помощи детям, пострадавшим от несчастных случаев, пациенты должны находиться в больнице под наблюдением, соблюдая постельный режим двадцать четыре часа, а в единственном медицинском учреждении, работающем в старом районе, помимо нехватки медперсонала, лекарств и оборудования, также наблюдается острый дефицит койко-мест. Любой, кто умеет складывать и вычитать числа до сотни, может с легкостью подсчитать, сколько детей может вместить больница – я уверен, ты произвел именно такие вычисления: в палате наблюдения номер один двенадцать кроватей, из них четыре заняты пациентами «голубой комнаты», за их вычетом остается восемь; в палате наблюдения номер два есть только кресла, кроватей нет, и к тому же там всегда полно детей с респираторными заболеваниями, которым делают ингаляции; в палате реанимации четыре кровати, которые тоже можно использовать в особых ситуациях, – прибавляем их, получаем двенадцать койко-мест. Обычно в период вечернего пикового наплыва пациентов и так всегда есть больные дети, нуждающиеся в наблюдении, но тебе надо было вести расчет исходя из исключительной ситуации, а именно, что в тот момент в больнице не окажется никаких детей под наблюдением, – таким образом, – неважно, сколько произойдет несчастных случаев, – если в больницу поступят двенадцать пострадавших, то все места окажутся занятыми.

Разумеется, будучи уже очень опытным журналистом, ты был не только знаком с порядками и текущей ситуацией в больнице, но и хорошо представлял себе нравы родителей. Ты знал, что веками социальное давление осуществляется в направлении сверху вниз, в ситуации нехватки койко-мест самых бедных детей и родителей будут вынуждать освободить места, а в самом крайнем случае освободить кровати придется и пациентам «голубой комнаты», поэтому двенадцати пострадавших может оказаться недостаточно, их должно быть больше шестнадцати, тогда на отделении неотложной помощи наверняка встанет проблема нехватки койко-мест. А тогда родители вновь поступающих в больницу детей не захотят мириться с тем, что условия лечения их отпрысков хуже, чем у других, и уж точно примутся шуметь и скандалить. Врачи, за долгие годы привыкшие уступать в конфликтах с пациентами, столкнувшись с давлением, не станут связываться и вынуждены будут, как говорится, вырезать куски мяса, чтобы залатать раны, привлекать дополнительные ресурсы – пусть даже эти ресурсы исходно не предполагалось тратить, а с учетом соображений удобства наблюдения и оказания экстренной помощи, единственное, что можно сделать, – это задействовать отделение интенсивной терапии на втором этаже, чтобы разместить там вновь поступивших пострадавших.

Занимаясь съемкой новостных репортажей, имеющих отношение к городским властям, ты часто контактировал с чиновниками и знал, какое огромное значение имеет для них эта церемония в честь окончания строительства нового района. Хотя на государственном уровне существует строгое требование к расследованиям всех происшествий, касающихся безопасности несовершеннолетних, придавать ранг первоочередной задачи, но отдельные бестолковые и бездарные чиновники на местах лишь для вида активно поддакивают, а на деле пренебрегают этим принципом. Кроме того, существует негласный принцип очередности расследования уголовных дел, по которому «не так страшны сто раненых, как один убитый», и тебе нужно было только оставаться на уровне «раненых» и не допускать появления «убитых». Тогда в их глазах, пока эта проблема не грозит им потерей их черных шелковых шапок, она не стоит того, чтобы отвлекать полицию от обеспечения безопасности праздника. Пусть лучше пока этим займется Кабинет общественной безопасности, возглавляемый временным здесь человеком: он все равно уедет отсюда, ну а если что случится, удобно будет свалить всю ответственность на этого чужака. Поэтому ты, с одной стороны, совершал преступления против детей, а с другой – был крайне осторожен и принимал все меры, чтобы не допустить смертельных случаев, присылал Шаолин сообщения с адресами, чтобы она успела вовремя приехать на место и поток пострадавших детей, поступающих в больницу, не прерывался… Болезненная рвота, шипящий ядовитый газ, размахивающий железным ломом демон из ночных кошмаров, стремительно несущийся автомобиль – разумеется, все это для того, чтобы причинить вред маленьким детям, а еще для того, чтобы врачи-педиатры от усталости и напряжения окончательно утратили бдительность. Ты прекрасно знаешь этих людей: неважно, сколько им постоянно приходится сносить тягот, боли, обид, скорби и печали, неважно, что их осыпают тумаками, бранью, клеветой и оскорблениями, не важно, как глубоко в их исстрадавшихся сердцах похоронено человеколюбие, непременное для любого врача, – когда они видят перед собой столько раненых детей, они с новыми силами берутся за дело, как безумцы, не щадя своей жизни, бросаются на помощь, без еды, питья, сна, отдыха, не пытаясь доискиваться до причин, заставивших преступника совершить такое злодеяние, думая только, как спасти еще одного ребенка, затем еще одного…

На этих словах голос Лао Чжана сорвался на хрип, он прочистил горло и, сурово глядя на Отравителя, продолжил:

– В результате все случилось так, как ты и рассчитывал, в больницу поступало все больше пострадавших, из-за возникшего дефицита мест родители конфликтовали с врачами, врачи изо всех сил пытались найти для размещения детей новые помещения. Заполнена палата наблюдения номер один – придется занимать палату номер два, но ее использовать нельзя – тогда занимаем палату реанимации; когда и там все заполнено – занимаем отделение интенсивной терапии, а детей, живших на отделении, переводим туда, где все заранее подготовлено для того, чтобы это место стало для них кладбищем…

Лао Чжан вскинул правую руку и сквозь снегопад указал на темные окна резервной палаты напротив:

– Я прав, репортер Ян Бин?

5

Сил, чтобы держаться, становилось все меньше.

Ян Бин всматривался в Лао Чжана, стараясь разглядеть получше этого неприметного уборщика, два года наводившего чистоту на отделении неотложной помощи, но перед глазами стояла мутная пелена.

«Эм, я все-таки постарел, глаза подводят».

Сердце затопила печаль, вместе с ней волной накатили щемящее отчаяние и безысходность – те же чувства, что обуревают всех мужчин на свете, перешагнувших порог сорокалетия без каких-либо значимых жизненных успехов. «И в этот раз я снова болен, снова без денег, снова в промокших ботинках, снова проиграл все подчистую…» Всю ночь напролет продирался сквозь снег и ветер, старался, не щадя сил, но так и не смог ничего поделать с ранами и шрамами, оставленными временем на душе и теле: глубокие морщины на шее, согнутая спина, помутневшие зрачки, седина на висках и бесчисленные предательства и разочарования.

Даже его высокий рост, которым он раньше так гордился, стал невыносимым бременем: теперь ему приходилось украдкой опираться поясницей на кирпичный дымоход, чтобы не упасть.

Возможно, от приступа горькой обиды и острой жалости к себе ему почему-то вдруг стало смешно, и