Маневр пустого города - Юнь Хуянь

– Доказательства, – слово прозвучало четко и резко, будто удар тяжелым молотком. – Я ведь сказал, что ты еще должен предоставить мне убедительные доказательства.

Кружились в танце снежинки, легкие, как птичий пух, но не было слышно ни звука, весь мир погрузился в странное безмолвие.

Лао Чжан не сводил глаз с Ян Бина, в его взгляде теплилось очень сложное чувство, было трудно определить – это бессилие или замешательство.

В этот миг Ян Бина осенило, его лицо, нахмуренное и напряженное с того момента, как он увидел Лао Чжана, разом расслабилось, и на нем проступила ехидная улыбка:

– Выходит, у тебя нет совсем никаких доказательств?

Лао Чжан молчал.

Ян Бин рассвирипел:

– Ты тут битый час трепал языком, а оказывается, все это не стоит и миски пресной лапши! Можно подумать, мне больше нечем заняться, кроме как слушать твои пустые россказни! Убирайся отсюда, катись к своим швабрам!

Лао Чжан отрицательно покачал головой.

– В чем дело? Ты еще собираешься со мной спорить?

– Нет.

– Тогда чего ты дожидаешься?

– Только если я не уйду, доказательства появятся.

Эта мимоходом оброненная фраза раскатом грома отозвалась в голове Ян Бина, и от потрясения он опешил.

«И правда, если он уйдет, я смогу привести в действие то смертоносное устройство, а если нет, то он сам станет свидетелем моего преступления.

А я уже и так много времени потерял на болтовню с этим человеком, если еще помедлить, то неизвестно, как все может обернуться. Не уйдет – ну и ладно, я больше не могу с этим тянуть!

Выходит, он знает даже о моей истинной цели и о том, каким способом я собираюсь совершить это убийство?»

Снежинки беспорядочно мельтешили перед глазами, как сплошной черно-белый цифровой шум на экране ненастроенного телевизора. Голова, припорошенная снегом, становилась все тяжелее, ноги подгибались, так что он едва не рухнул на колени, с трудом выпрямив шею, но, взглянув в лицо уборщика, заметил пару ясных глаз, спокойно наблюдавших за ним. Присмотревшись, в самой их глубине он различил грусть, словно бы этот взгляд говорил: я ждал так долго, а твой спектакль, над которым ты ломал голову, все еще идет так, как я и думал, все так предсказуемо, никаких сюрпризов… поэтому лучше признай свое поражение!

Тогда плечи Ян Бина бессильно опустились, и с горькой улыбкой он тихо спросил:

– Получается, включить тогда свет в школе и заставить меня бросить машину и сбежать – тоже твоя идея?

6

Эти слова означали капитуляцию. Лао Чжан кивнул.

Ян Бин мрачно усмехнулся:

– По правде говоря, я немного не понял: если ты уже знал, что мне нужно шестнадцать пострадавших, чтобы вытеснить шестерых девочек с отделения интенсивной терапии, – а ведь когда в больницу приехали ученицы школы «Маленькие лебеди», общее число поступивших в больницу детей уже превысило шестнадцать человек – как же ты догадался, что я на этом не остановлюсь?

– Потому что мы били по траве и вспугнули змею, – ответил Лао Чжан. – После того как на аптечном складе схватили вора, офицер полиции, охраняющая детей, подняла вопрос о возвращении на отделение интенсивной терапии, и Чжоу Юнь, спустившись в приемный зал, всерьез рассматривала такую возможность. Поэтому, уже зная о твоих планах, я сразу подумал: если ты получил сообщение Хань Шуанцзян и, забив тревогу, «устранил» скрытую угрозу, но вместе с тем мог подумать, что после случившегося полиция захочет перевести детей в другое более безопасное место, чтобы помешать этому, тебе необходимо было совершить больше преступлений, и травмы у пострадавших тоже должны были быть намного серьезнее – не только для того, чтобы до отказа заполнить отделение интенсивной терапии, но и для того, чтобы врачи сбивались с ног и им было некогда даже подумать о других вопросах, – только так можно было «оставить» детей в резервной палате.

– Получается, что в той школе в Чаннин… – осторожно начал Ян Бин.

– Никакой охраны не было.

Ян Бин на мгновение остолбенел, затем вздохнул:

– И получается, что та рассылка, которая пришла после этого…

Лао Чжан кивнул:

– Получив это сообщение, ты, как человек, осведомленный о работе отделения неотложной помощи, мог прийти к следующему заключению: поскольку вечерний час пик уже миновал, упомянутое «превышение максимальной нагрузки» не может быть связано с нехваткой медперсонала, а означает, что все места в палатах уже заняты пострадавшими и другими детьми, нуждающимися в медицинской помощи. В итоге ты сделал вывод: все койко-места на отделении интенсивной терапии заняты, их нельзя снова освободить для возвращения детей из резервной палаты, поэтому твоя конечная цель остается на прежнем месте, а в таком случае уже нет необходимости совершать новые преступления. Конечно, в этом СМС была еще одна деталь, непонятная никому из посторонних, но я уверен, ты обратил на нее внимание.

– То, что «прием приостановлен на два часа»? – с кривой улыбкой спросил Ян Бин.

– Точно. Это ограничивало тебя во времени. За эти два часа ты должен был успеть вернуться сюда и выполнить последний пункт своего чудовищного плана, иначе, если ты опоздаешь и прием больных возобновится, детей с легкими симптомами, скорее всего, выпишут из больницы, места освободятся, и появится возможность вернуть детей из резервной палаты на отделение интенсивной терапии. И тогда ситуация снова выйдет из-под контроля.

Ян Бин смотрел на стоящего перед ним Лао Чжана и внезапно почувствовал себя во власти галлюцинации – он будто бы стал рыбой, в губу ему вонзился крючок, он метался из стороны в сторону, но никак не мог от него избавиться; оставалось только смотреть со дна реки вверх на невозмутимо стоящего на высоком берегу рыбака. Смутное, но мучительное ощущение.

Он, страдальчески улыбаясь показал вниз на окруженный стеной и укрытый снегом город:

– Боюсь, ты ограничил меня не только во времени. Ты ведь знал заранее даже то, что я окажусь на этой крыше, не так ли?

– Может быть, и так.

Ян Бин пришел в неописуемую ярость – он шумно выдохнул, казалось, у него в голове полыхал пожар и из ноздрей вырывались две струйки белого дыма.

– И ты не боялся, что я войду в этот город?! – крикнул он с вызовом в голосе. – Ведь если бы я это сделал, то мне незачем было бы лезть на крышу.

За ветром и снегом Лао Чжан поднял голову и улыбнулся:

– Я думал, на это ты не отважишься!

В этот миг Ян Бин вспомнил ужас и трепет, охватившие его, когда он стоял перед городскими воротами: внутри так пустынно, словно там притаилась в засаде целая армия,