Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Неужели – в мозгу промелькнула страшная мысль – этот пожар замыслила Чжоу Юнь? Это же она велела ей сломать замок, чтобы лишить оставшихся в резервной палате последней возможности спастись…

И в этот момент со стороны палаты донесся оклик Да Нань:

– Тянь Ин, ты открыла дверь? Толкай кровати обратно, я отправлю к тебе детей!

Тянь Ин запрыгнула обратно в ложбинку внутри кроватей и, крепко ухватившись за изножье средней из них, обеими ногами изо всех сил оттолкнулась от входной двери. Кровати с грохотом проехали сквозь огонь и снова оказались внутри палаты. Да Нань сильно удивилась, увидев ее:

– Ты почему вернулась?

Тянь Ин похлопала по волосам, сбивая с них искры, и, когда все они погасли, сквозь кашель крикнула:

– Замок сломан, дверь не открывается…

Пламя уже свирепствовало вовсю и охватило все, что могло охватить, в диком бешенстве вгрызаясь все дальше вглубь палаты: пост медсестры, кровати, мультипараметрические мониторы – везде уже плясали его красные языки, слышался скрип, будто невидимые челюсти перемалывали свою добычу; пористые обои помогали огню продвигаться вперед и захватывать новые территории, сгорая, сползали со стен, как кожа, которую снимают с человека заживо, обнажая окровавленную плоть. Клубы черного дыма поднимались вверх, уже заполнив почти всю палату, со звоном и грохотом обвалился трубопровод, проходивший по потолку, заставив людей, уже нетвердо держащихся на ногах и зажимающих носы и рты, отступить к подоконнику.

И только Хань Шуанцзян сидела на полу неподвижно, глядя на приближающийся вал огня с загадочной обреченной улыбкой на лице.

8

Ян Бин рухнул на землю.

Руки и ноги больше не слушались его, казалось, в теле не осталось ни одной целой кости, все пять внутренностей и шесть потрохов пронзила острая боль, словно они разорвались в клочья, – а он ведь думал, что высокий рост и мощное телосложение помогут ему побороть Лао Чжана, но не тут-то было…

«Но все-таки я победил».

Собрав оставшиеся силы, он поднял голову и посмотрел на окна резервной палаты, за которыми бушевал пожар. Казалось, до слуха долетали душераздирающие детские крики. Затем повернулся и, окинув взглядом сидящего рядом с ним Лао Чжана, расплылся в широкой улыбке, как будто приглашал его оценить сотворенное собственными руками произведение искусства.

Он так надеялся прочитать на лице Лао Чжана хотя бы легкую растерянность или испуг. Однако… Лао Чжан оставался спокоен, как камень, и его взгляд, устремленный на Ян Бина, не выражал ровным счетом никаких чувств, в нем не было даже презрения.

«Теперь мой черед посмотреть, как ты будешь спасать этих детей!» – думал Ян Бин.

Лао Чжан встал, подошел к краю крыши и поднял какую-то вещь, оставленную им там еще когда он только что поднялся на крышу, затем нажал на красную кнопку на ее корпусе.

9

– Да Нань, посмотри что там такое?!

Тянь Ин тормошила сидящую на полу Да Нань и показывала на ближайшее окно. Уже провалившаяся в полузабытье от густого дыма и безысходности Да Нань с трудом разлепила веки и посмотрела в направлении, куда указывала Тянь Ин. Для того, чтобы предотвратить попытки суицида среди детей, страдающих от невыносимой боли, все выходящие на запад окна в резервной палате были заблокированы и с внешней стороны забраны решетками, и только в первом окне в ряду была одна створка, которая открывалась наружу, и заграждения перед ней не было. Сейчас на шторе, заслоняющей эту часть окна, безостановочно пульсировало огромное круглое красное световое пятно, будто бы кто-то раз за разом ударял в стекло штурмовым тараном.

Да Нань снова закрыла глаза, собираясь покинуть этот мир и больше не желая ни над чем ломать голову.

Тянь Ин вскочила и отдернула в сторону тяжелую штору.

Красное пятно, стремительно, как разозленный удав, ворвалось внутрь, оно уже не мигало, а пронзало ярким столбом мощного света все помещение, наполненное черным дымом, едкой мглой и бушующим пламенем, словно ад вечных мучений.

Тянь Ин огляделась вокруг, увидела в углу стойку капельницы, схватила ее и, как следует размахнувшись, ударила ее основанием по оконному стеклу.

Раздался глухой треск, и стекло разбилось вдребезги.

Основанием стойки Тянь Ин сбросила с подоконника осколки.

Теперь, когда все препятствия на его пути были устранены, столб света засиял еще ярче. Тянь Ин взглянула туда, где должен был находиться его источник. Свет, похоже, шел откуда-то с крыши здания общежития напротив, но луч оказался такой яркий, что в глазах зарябило, и ей так и не удалось ничего толком рассмотреть.

Ухватившись за пустую оконную раму, она взглянула вниз – сплошное серебро, поверхность неровная, то холм, то яма.

– Тянь Ин, ты что задумала? – спросила Да Нань, очнувшаяся от шума.

– Да Нань, я сейчас спрыгну вниз, – Тянь Ин показала на разбитое окно, – если со мной все будет в порядке, прыгайте за мной!

– Ты с ума сошла?!

– Нет! Со мной все в порядке! – что было мочи крикнула Тянь Ин. – Помнишь? Turning face only towards the sun – «только туда, где свет»! Кто-то хочет сказать нам, что путь к спасению открыт!

Да Нань вытаращила глаза.

– Слушайте меня! – Тянь Ин повернулась к детям и с небывалой строгостью произнесла: – Пожар с каждой секундой все сильнее, если мы так и будем сидеть дальше, то очень скоро погибнем. Я собираюсь прыгнуть вниз, если все будет в порядке, я позову вас, тогда вы все по очереди спрыгнете за мной, ни в коем случае нельзя медлить, нельзя бояться, я встречу вас внизу! Запомните, все должны спрыгнуть, все до одной!

Договорив, она притянула к себе Да Нань, положила руки ей на плечи и пристально посмотрела в глаза, хотела сказать что-то, но передумала, затем взобралась на подоконник, повернулась лицом к свету и – рывок, падение, падение, стремительное падение, невесомость, развевающиеся волосы, ледяной ветер по коже, пустота в голове, свист ветра и гул в ушах, ожидание последнего мгновения, удара, ломающего кости и разрывающего плоть!

И наконец – яростное столкновение с заснеженной твердью.

Но неожиданно – никакой боли!

Тело словно погрузилось в свежеиспеченный хлеб, немного провалилось вниз и тут же снова подпрыгнуло, в воздух взлетело облако снежной пыли, такой же белой, как мука, и, чуть покружившись, осыпалось на нее сверху.

10

– Нет… не может быть…

Ян Бин смотрел на Тянь Ин, живой и невредимой вырвавшуюся из объятий смерти, и на его покрасневших глазах выступили слезы отчаяния.