Маневр пустого города - Юнь Хуянь

Разве это не смешно? С детских лет в глазах родных, одноклассников, преподавателей, начальства он всегда был «отсталым», даже слегка придурковатым парнем, но сам он знал, что он отнюдь не дурак, он просто не хотел утомлять себя размышлениями. Во втором классе учитель математики с губами такими тонкими, что, казалось, ими можно точить карандаши, всякий раз, когда брал желтый деревянный угольник и чертил на доске прямую, прочувствованно вздыхал: «Так и в жизни: самый короткий путь – прямой». Эту фразу Ян Бин запомнил намного крепче, чем все формулы и теоремы, хотя позже он узнал, что тот учитель, своим распутством превративший священные узы брака в склон Чанбань[70] – место непрекращающихся боев, сам ни разу в жизни не ходил прямым путем.

Но Ян Бин тем не менее все так же верил в этот принцип, верил, что самый правильный жизненный путь – тот, что вычерчен по линейке: прямой, простой, без изломов, без страстей и порождаемых ими досад и неприятностей. В результате он всегда неукоснительно следовал указаниям тех, кто превосходил его по возрасту, статусу, служебному положению. По сути, все наставления и поучения, которые повторяли эти люди, можно было легко пересчитать по пальцам двух рук, и большую их часть составляли те же теоремы и формулы: «упорным трудом можно и пест до иглы сточить», «добро воздастся добром, а коли посеешь ветер – пожнешь бурю», «послушный и смирный непременно добьется успеха»…

Несколько десятков лет закалки превратили его в человека исключительно прямого и честного, в работе он не допускал ни малейшей оплошности, в жизни был требователен к себе и неизменно строго придерживался правил – даже качая мышцы груди и пресса в спортзале, всегда выполнял комплекс из одних и тех же упражнений без малейших вариаций. Что касается любви, то нельзя сказать, что он понимал ее как прекрасное чувство, для него она скорее была испытанием на прочность: если любишь кого-то – люби до конца, нужно только подождать, и цветы распустятся.

Однако, если на извилистой горной дороге упорно двигаться по прямой, результат может быть только один – неизбежно упадешь и переломаешь все кости. Ян Бин не стал исключением, и к тому же чем тверже тело, тем легче оно разлетается на кровавые клочья при столкновении с реальностью. На работе он отказывался от красных конвертов, отказывался от комиссионных, отказывался снимать репортажи о фейковых новостях. Начальники с одной стороны хлопали его по плечу, хвалили за верность партийным принципам и призывали всех сотрудников телеканала следовать его примеру, а с другой – постоянно препятствовали его продвижению по службе. В жизни он на дух не переносил все эти бесконечные банкеты, сборы на подарки, визиты к родственникам, налаживание связей с нужными людьми – в итоге, дойдя до предела, он окончательно разорвал все контакты с друзьями и родными, и когда этот великан шел по улице, даже бездомные собаки не хотели приближаться к нему. С личной жизнью у него все обстояло еще печальнее: женщина, в которую он был влюблен двадцать лет, овдовела, но так и не проявила к нему никакого интереса, да еще и познакомила его со своей двоюродной сестрой. Разумеется, скорее всего, она действовала из лучших побуждений, не желая, чтобы он оставался в одиночестве, но он воспринял ее поступок не только как окончательный отказ, но и как чудовищное оскорбление его долгой и преданной любви…

Несколькими месяцами раньше он приехал в провинцию А делать репортаж о благотворительном фонде «Любящие сердца», там ему был оказан радушный прием, постоянно и настойчиво угощали вином. Он перебрал, во хмелю вспомнил все свои жизненные проблемы и неурядицы и невольно разрыдался; с трудом держась на ногах, он добрался до своего номера в гостинице, где обнаружил в своей постели красивую сексуальную девушку… Только после он узнал, что она несовершеннолетняя, но сожалеть о случившемся было уже поздно.

Вечером того дня, когда он вернулся в Пинчжоу, он пришел на берег Далинхэ, сел на сырой и пропахший рыбой песок и, глядя на расстилающуюся водную гладь перед собой, вспоминал перипетии своей жизни, сорок с лишним лет, вычерченные по линейке, вспоминал те впустую потраченные годы, упорство и твердость, приведшие к провалу, вспоминал ту юную красавицу и внезапно осознал, что гнев, клокочущий у него внутри, сродни обиде девственницы, лишенной невинности, и чем больше он думал об этом, тем смешнее ему становилось. Внезапно он крикнул катящимся волнам Далинхэ: «Ян-Болван!». Всю жизнь он терпеть не мог свое прозвище, а сейчас от этого крика на душе у него стало так радостно, так спокойно. Тогда он встал и крикнул еще раз, чувствуя, как часть тяжелой и твердой чешуи отвалилась от его тела, и ему тотчас же стало немного легче, он невольно улыбнулся и крикнул снова – отвалился еще кусок чешуи, стало еще чуть легче, и он снова улыбнулся… Когда он накричался и его тело оказалось полностью свободным от панциря, его охватило радостное ликование, будто бы он родился вновь, и от радости из глаз хлынули слезы.

Он больше не Ян-Болван.

Месяц назад у него на пороге появились люди из благотворительного фонда «Любящие сердца» и сказали, что он должен якобы по работе прийти в Городскую детскую больницу в старом районе Пинчжоу, после чего проникнуть в отделение интенсивной терапии и вступить в контакт с уже знакомой ему девушкой. Хотя визитеры не посвящали Ян Бина в детали своего плана, он сразу заподозрил неладное и ответил резким отказом. Тогда они продемонстрировали ему видеозапись, где он в гостиничном номере нагишом обнимается с той девушкой. Он так и остолбенел от изумления, только сейчас сообразив, что это «зачитываемое благое деяние»[71] фонд «Любящие сердца» совершил, чтобы иметь на руках козырь, который прямо сейчас позволит им заполучить его голову. Оказавшись в безвыходной ситуации, он под предлогом необходимости взять интервью тайком прошел к дверям отделения интенсивной терапии и там во второй раз встретился с той девушкой. Не в силах противостоять ее соблазнительным чарам, он увлек ее в комнату отдыха для жарких поцелуев, где их случайно заметила Мяо Сяоцинь… К счастью, а может быть, к несчастью, в тот день Чжоу Юнь пригласила его пообедать вместе с ней и ее сестрой в ресторанчик неподалеку. После внезапного звонка Ли Хэцин Чжоу Юнь растерянно сказала: «Ли Хэцин считает, что она обнаружила доказательства „бесстыдного блуда“, говорит, „все черным по белому“, просит меня как можно скорее прийти на отделение интенсивной терапии». Ян Бин