Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

бунгало, которое Лорали унаследовала от своей бабушки Милли, стало первым домом, построенным в этом районе. После смерти дедушки Лорали Милли продала местному застройщику около двух третей территории семейной фермы. Она решила, что слишком стара и устала, чтобы дальше вести большое хозяйство. Одним из условий продажи было право получить первый дом, построенный на выбранном ею участке. Она выбрала сдвоенный участок у ручья в глубине поселка. В детстве мы часто плескались в этом ручье, ловили саламандр и раков, и я до сих пор отлично помнила, как мисс Милли устраивала нам пикники с домашним лимонадом и песочным печеньем. Ее дом казался мне таким же теплым и душевным, как и дом бабушки Мэй.

Я свернула на улицу Лорали и заметила мужчину, сидящего в шезлонге на краю лужайки. На нем не было рубашки, а когда я подъехала чуть ближе, то разглядела, что штанов тоже нет! Я сразу поняла, что это тот самый пресловутый Нудист Мозес, о котором я столько слышала, и намеренно смотрела прямо перед собой, пока не свернула на подъездную дорожку Лорали.

Подруга выпорхнула с крыльца с широкой улыбкой на лице и большим свертком из крафтовой бумаги в руках. На ней было потрясающее летнее платье в цветочек и белые кеды, а на плече висел большой шоппер, из которого торчал альбом для рисования. Она выглядела такой юной, свежей и счастливой, что ее можно было легко принять за первокурсницу художественного факультета, спешащую на первые занятия.

Положив сверток и шоппер на заднее сиденье, Лорали устроилась спереди и бодро сказала:

– Доброе утро, солнышко!

– Доброе утро, – ответила я. – Уж больно ты жизнерадостная для понедельника.

– Сегодня я чувствую себя лучше некуда. Дни, когда я отвожу готовый портрет, всегда прекрасны. Если Кэрри понравится, я получу солидный чек и буду жить в шоколаде.

– Я тоже в восторге. Наконец-то мельком увидела Нудиста Мозеса, – ухмыльнулась я. – Клянусь, я думала, вы меня разыгрываете, пока сама не встретила его.

Лорали стала похожа на сдутый шарик.

– Этот старикан вылез так рано? Обычно он хотя бы из приличия не высовывается раньше обеда.

– Может, днем он боится обгореть, ведь уже весна, – предположила я, сдавая назад по подъездной дорожке.

– Наверное, его вид тебя так поразил, что ты не заметила складной зонтик на шезлонге. Солнца он не боится. – Она пожала плечами. – По крайней мере, на этой улице не живут дети, и школьному автобусу не приходится проезжать мимо.

– Ага, – усмехнулась я. – Я старалась особо не всматриваться.

Я выехала на улицу и медленно двинулась вперед. Когда мы поравнялись с домом Мозеса, он начал размахивать руками, будто призывая нас остановиться.

– Что-то случилось? Кажется, он хочет, чтобы мы… – начала я.

– Езжай, езжай, ЕЗЖАЙ! – завопила Лорали мне в ухо, когда Мозес поднялся с шезлонга и шагнул к дороге. Тут до меня дошло, что его пах окажется аккурат на уровне окна, прямо в поле зрения Лорали. Так сказать, крупным планом и во всей красе.

– Вот гад! – воскликнула я, давя на газ. – И так каждый раз, когда ты уезжаешь или возвращаешься домой?

– Несколько раз в неделю, ага, – кивнула она. – Я уже настолько привыкла, что придумала своеобразную игру. Считаю, сколько раз подряд мне удастся не увидеть его стручок и орешки.

– Типичный день в Хмельвилле, – рассмеялась я.

– Так что?.. Ты пообещала отдать Шармейн первенца, чтобы она отпустила тебя на полдня? – спросила она.

– Не совсем, – сухо сказала я. – Но мне пришлось минут двадцать выслушивать оскорбления. – Я повысила голос на октаву, передразнивая сестру:

Я знаю, ты думаешь, что умнее всех, но никакие дела не могут быть важнее твоих обязанностей в магазине.

А закончила она моим любимым:

Ты наверняка считаешь себя пупом Земли, Сэди Мэй, но ты ошибаешься.

– Я сказала ей, что это связано с делом Клем, но ты же знаешь Шармейн. Ее волнует только, как пострадает она сама, бедняжка.

– Я знаю, она твоя сестра, – сказала Лорали, – но с тех пор, как вскрыли завещание вашей бабушки, она совсем с катушек слетела. Может, стоит просто потерпеть годик, а потом, когда вам не придется больше работать вместе, она смягчится.

– Но я не вижу легкого выхода из ситуации, – сказала я. – У меня в Нью-Йорке своя жизнь, я собираюсь туда вернуться. Но не представляю, как Шармейн сможет выкупить мою половину. И помяни мое слово, скорее рак на горе свистнет, чем я соглашусь стать спящим партнером и оставить магазин на ее совести. Я отказываюсь смотреть, как наследие бабушки Мэй летит к черту.

– Ну, еще есть время подумать, – сказала Лорали. Мы переехали мост. – Сейчас примерно полторы мили по главной дороге, потом повернем направо, на Видовую улицу, и там уже будет дом Томпсонов.

– Видовая улица? Это где шикарные особняки на краю обрыва? – спросила я.

– Ага. Кэрри хотела вид на горы через ущелье, а Джордж – место рядом с полем для гольфа, – объяснила она. – Поскольку поле «Плато» как раз через дорогу, этот вариант прекрасно устроил обоих.

Видовая улица была узкой, извилистой и вела в гору, и я подумала, что не хотела бы жить здесь зимой, даже имея в распоряжении полноприводный автомобиль. Но когда мы подъехали к дому Томпсонов, я решила, что игра, возможно, стоит свеч. Их дом поражал великолепием – три этажа, фасад обложен кирпичом и камнем. Когда после быстрого знакомства Кэрри провела нас внутрь, у меня от восторга захватило дух: задняя стена дома была полностью стеклянной и выходила на многоуровневую террасу. А какой потрясающий вид открывался оттуда на горы за рекой! Я сразу подумала, что осенью наверняка кажется, будто горный хребет охвачен огнем.

– Ого! – прошептала я. – Вот бы Пэтти Джин это увидела. Она бы с удовольствием написала эти горы.

– Вы знаете, кто может написать? – спросила Кэрри. – Я ужасно хочу заказать картину с этим видом. Не могли бы вы оставить ее контакты?

– С удовольствием, – сказала я, зная, что Пэтти Джин будет без ума от счастья.

– А теперь давайте посмотрим, что вы принесли мне, Лорали, – сказала Кэрри, потирая руки от нетерпения. – Как же я хочу увидеть портрет Драко!

Когда Лорали раскрыла сверток, мы с Кэрри ахнули. Это был самый реалистичный портрет бородатой агамы из всех, что я видела, целиком выполненный нитками для вышивания.

– Боже мой, – воскликнула Кэрри. – На этот раз вы превзошли саму себя, Лорали. Сейчас принесу чек и фото мистера Колючки – для следующего портрета.

Когда Кэрри вышла из комнаты, я спросила:

– Мистер Колючка?

– Это их еж, – рассмеялась Лорали. – Первый