Лучше один раз увидеть - Джон Диксон Карр

— Мерзавец вынужден был остановиться. Он не мог пошевелиться. Ни вперёд, ни вбок, ни назад - куда бы он ни собирался двинуться, я везде слепил его. Это ему не понравилось. Всегда отличавшийся раскованностью речи, в тот день он превзошёл самого себя. Возмущённый грубостью ублюдка, я сдвинул зеркало и направил луч прямо в глаз лошади.

— Кому?

— Лошади, — сказал Г.М., внезапно потерявший достоинство, но мгновенно обрётший его вновь.

— Это сработало. Благородное животное испугалось и понеслось по дороге со скоростью, сравнимой лишь со скоростью самого Джорджа Мерривейла, убегающего от кредиторов. Джордж Мерривейл, захваченный врасплох, свалился на дорогу.

Он, уверяю моих читателей, совершенно не пострадал. Тем не менее, за эту невинную проделку, которая, несомненно, не могла бы обидеть человека, обладающего чувством юмора, в погоне за мной проделали три круга вокруг конюшен, а затем поколотили так, как никогда не колотили до того дня. Разве это справедливо?

Он сделал паузу.

— Откровенно говоря, — ответил Кортни, так как ответ явно ожидался от него, — я бы сказал "да".

— О? Вы так думаете, а?

— Если вы не возражаете против простонародной речи, то я бы сказал, что вы были самым злобным маленьким головорезом, топтавшим когда-либо эту землю.

— О да, неженкой я не был, — явно удовлетворённо отреагировал Г.М. Он засунул большие пальцы в проймы жилета.

— Сейчас я расскажу о случае, когда подложил крем для бритья в будильник Джорджа Мерривейла, так что когда будильник звенел, часы начинали пениться, как кружка пива. Хотя, возможно, читателям было бы интереснее услышать...

— Простите, сэр. А вы не издевались над кем-либо помимо вашего дядюшки Джорджа?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, я хочу осознать перспективу, вот и всё. Если вы продолжите в том же духе, читатели будут ждать, что вы отравите его в пятнадцать лет.

— По правде говоря, — кивнул Г.М., — я думал об этом. Я не любил эту язву тогда, не люблю и сейчас. Это приносило мне огромное удовольствие, сынок. Ха! Когда я начал...

— С этого времени у вас проснулся интерес к преступлениям?

Г.М. выглядел озадаченно.

— К преступлениям?

— Я говорю о ваших успехах в распутывании детективных дел, как связанных с военным министерством, так и вне его.

— Ох, сынок, — сказал Г.М., уныло качая головой и глядя с жалостью на посетителя. — Ничего такого нет.

— Нет, сэр?

— Нет. Давайте я лучше расскажу вам о реальной жизни. Меня больше не волнуют уголовные дела. Они мне не интересны. Я бы не взялся за них, даже если...

— Вас к телефону, сэр, — прервала худая пожилая горничная, просовывая голову в комнату.

— Кто это?

— Вас вызывает Глостер. Отдел начальника полиции, вот что они говорят.

Г.М. негодующе посмотрел на своего гостя с глубоким, вызывающим подозрением, но Кортни сохранил невинное лицо. Г.М. проклял все телефоны и всех начальников полиции. И всё же побрёл в прихожую, чтобы взять трубку. Кортни слышал, как он ревел в телефон, будто старшина на учебном плацу.

— Послушайте, Рейс. Я же говорил вам, что цианид был в корзинке для вязания, и если вы арестуете эту золовку...

Пауза.

— Что вы имеете в виду под "другим случаем"?..

— Рейс, говорю же, я не могу! Сожгите меня заживо, я прямо сейчас очень занят. Я диктую свои...

— Ну если вы считаете, что положение затруднительно, вызовите Скотленд-Ярд!..

— Ага, так вы уже это сделали! Тогда зачем было беспокоить меня?..

— В каком смысле "очередная невозможная ситуация"?..

На этот раз с другого конца телефона что-то долго говорилось.

— Вот оно как...

— И как зовут этого убитого типа?..

— По буквам. Ага! Фэйн! Артур Фэйн.

Кортни вскочил, как ошпаренный. Трубка, которую он набивал, выпала из рук на стол.

За прошедший час он испытал множество разнообразных эмоций. Сначала — необходимость сохранять серьёзное лицо и удерживаться от смеха по поводу гримас Г.М.

Далее, ему казалось, что человек должен быть мёртв и похоронен, чтобы не восхититься этими мемуарами; конечно, если Кортни не сойдёт с ума в процессе их составления, и если клевету, скандал и оскорбления удастся свести к минимуму.

Но теперь...

Он снова прислушался к ревущему голосу Г.М.

— Хорошо, хорошо, хорошо! Вот что, Рейс. Я берусь при одном условии. Парня, которого вы вызовете из Лондона, зовут Мастерс. Старший инспектор Мастерс...

— Да, именно так. Сначала вы сбросите в этот колодец его, потом туда прыгаю я...

— Я могу на это рассчитывать?..

— Тогда ладно. Да, я направлюсь туда сейчас, если вы так переживаете. Ладно. Угу. Пока.

Трубка с лязгом опустилась на место.

Когда Г.М. вернулся в библиотеку, он выглядел немного виновато, что пытался скрыть, свирепо хмурясь. Его пузо, украшенное огромной золотой цепочкой из-под часов, выглядело свирепо само по себе.

— Надевайте шляпу, сынок, — сказал он. — Вы идёте со мной.

— Куда?

— Немного вверх по улице, — настоял Г.М., со свирепостью, переходившей в сладкое убеждение. — Солиситор по имени Артур Фэйн был укокошен собственной женой...

— Боже всемогущий!

— Но остаются сомнения в том, кто же это сделал.

Внезапно Кортни ощутил на себе взгляд острых маленьких глазок, буравивших его из-под очков, что заставило его чуть ли не подпрыгнуть.

— В чём дело, сынок? — невинно спросил Г.М. — Вам же ничего об этом не известно, не так ли?

— Нет, но эта автобиография...

— Наполеон, — сказал Г.М., — мог делать пять или шесть вещей одновременно. Я вполне в состоянии справиться с двумя. Идите со мной. Я малость осмотрюсь, а в перерывах попытаюсь вам диктовать.

Кортни, осознавая, что это — самая безумная идея, когда-либо исходившая от Г.М. до сих пор, переспросил себя и подумал о Фрэнке Шарплессе. В конце концов, почему бы и нет?

— Но я же не могу туда ворваться!

— Можете, — просто ответил Г.М., — если вы со мной. Полковник Рейс сказал, что там его секретарша. Девчонка по имени Энн Браунинг. Рейс сказал, что у этой девчонки мозги хорошо варят, и она умеет сложить два и два. Безусловно, чепуха. Ещё не было на свете девушки, которая бы хоть как-то справлялась с работой секретаря, не