Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

Она очаровательно улыбнулась:

– Боже мой, тебя расспрашивала полиция? И что ты им сказал?

– Сказал, что вы с папой были дома, когда я вернулся домой вечером, и что у папы даже нет шляпы.

Она рассмеялась:

– Какая глупость, допрашивать школьника!

– Надеюсь, они поймают его.

– Кого?

– Парня в шляпе! – Я порылся в холодильнике и нашел сыр, а потом отрезал себе два толстых куска хлеба.

– Оставь место для ужина, – сказала мама. Можно подумать!

Для меня стало облегчением, что больше не надо думать об этой девчонке. Когда газеты выбрасывали, я доставал их из корзины и вырезал все статьи о пропавшей женщине. Странно, но папа в последнее время покупал все газеты, включая те, что, по собственным же словам, презирал. В нашем доме обычно не читали «Сандей Ворлд». Сначала там была только информация о том, где в последний раз видели ту проститутку, во что она могла быть одета, а потом в статьях начали рассказывать про ее постыдный образ жизни. Каждую ночь я штудировал их, вглядывался в ее ухмылку со сломанным зубом, в ее изуродованный рот, отчаянно убеждая себя в невозможности причастности отца. Я обшарил стол в его кабинете в поисках доказательства его романа на стороне, но на самом деле пытался найти какую-то связь между ним и Энни Дойл. Не знаю, что я рассчитывал найти – фотографию? Материалы дела с ее именем? Это было нелепо, и я знал это. Проститутки не выдают чеки и не оставляют визиток.

Мне снились кошмары, в которых я занимался разным с Энни в искривленном подобии спальни Хелен, и другие – в которых я жестоко закалывал ее отцовским ножом для писем, а потом видел лицо матери и тогда просыпался, обливаясь по́том и мучаясь от чувства вины. А теперь я был свободен от всего этого.

До тех пор, пока еще через два дня не увидел пустоту на той полке, где, сколько себя помню, лежала дедовская фетровая шляпа. Я спросил маму, куда она делась.

– О, похоже, твой отец наконец-то ее выкинул, – беззаботно бросила она, и все тревоги и страхи вновь заползли в мое сердце. Нервничая, я спросил папу, не выкидывал ли он шляпу.

– Почему тебя это интересует? – был его первый вопрос, прежде чем он заявил, что не знает, что с ней случилось; его голос в этот момент дрожал.

Я понял. Я точно понял, что он врет.

Но я ничего не делал с этим знанием. Я боялся, что это может значить. К тому же я соврал полиции, так что тоже мог пойти в тюрьму. Что его связывало с этой женщиной? Я знал, что мы на мели, но если бы он решил кого-то похитить, разве не логичнее выбрать кого-нибудь богатого? Он точно был не в таком отчаянии. И почему не было требований выкупа? ИРА недавно похитили человека, но все знали, что это ИРА, и они похитили богатого парня, иностранного промышленника. Мой отец был неглупым человеком. Это привело меня к мысли, что у Энни Дойл могли быть проблемы с ИРА или какой-нибудь криминальной бандой и папа дал ей денег, чтобы она могла сбежать за границу под чужим именем. Папа помогал молодой женщине в беде. Разве это не было более правдоподобно? Но если дело в этом, почему не вмешалась полиция? Может, им не сообщили, потому что дело было слишком деликатным и могло быть доверено только судье. Я пытался поверить в эту версию событий, ведь, какой бы невероятной она ни была, представить альтернативу было слишком страшно.

В последующие недели я по мере сил избегал встреч с Хелен, но она регулярно звонила, якобы чтобы проверить, не рассказал ли я кому-нибудь про секс.

– Я не хочу, чтобы они посчитали меня доступной.

Я не говорил ей, что парни из моего класса так и называли ее, еще до нашего сексуального контакта.

Она продолжала:

– Мне просто хотелось, чтобы это больше не давило на мозги, понимаешь? Хотелось понять, вокруг чего столько шума.

Я чувствовал ее разочарование. Я догадывался, что если она ставила целью избавиться от девственности, то вряд ли я был ее первым кандидатом. Это стало болезненным озарением, но я задался вопросом, не отвергли ли ее другие парни, прежде чем она выбрала меня? А какова вообще была вероятность, что парень из моего класса откажется от секса с девчонкой? И ей пришлось выбрать меня. Бедная Хелен.

– Извини, – сказал я, когда мы впервые говорили по телефону после той ночи.

– Господи, нет, это ты извини, я не должна была… Просто… Давай больше никогда об этом не вспоминать.

– Конечно.

Повисла пауза, а потом пришлось спросить, потому что мне надо было знать:

– Ты теперь моя девушка или как?

– А ты этого хочешь? – несколько недоверчиво спросила она. И как мне было на это отвечать?!

– Ну, наверное…

– Отлично, просто супер! – Ее голос стал веселее. Я не знал, что сказать.

– Ты еще здесь?

– Да.

– Тогда это о’кей? Называть тебя своим парнем? И нам не надо… ну… ты знаешь?

– Что? Никогда?

– Ну, может быть… когда-нибудь, но не очень скоро. Ладно?

– Ладно… Ну, спокойной ночи.

– Увидимся завтра?

– Да, наверное.

– Спокойной ночи.

Я должен был торжествовать, что у меня теперь есть девушка, даже если это была просто Хелен, но я боялся кому-то довериться. Если бы я озвучил свои опасения вслух, они бы обрели реальность. Хелен стала хмурой и прилипчивой. У нее началась паранойя, и она заявляла, что я, очевидно, использовал ее только ради секса. Она клялась, что, если я кому-нибудь скажу о наших делах, она всем расскажет, какой у меня мелкий пенис и что даже если бы он был огромным, его бы все равно скрывал жир на пузе. Да, с первой девушкой я попал прямо в яблочко.

Хелен приходила в Авалон, часто без приглашения. «Господи! Одуреть какого размера у тебя дом!» – прокомментировала она, когда оказалась там впервые. Я шикнул на нее и попросил быть потактичнее в присутствии моих родителей. Она немного обуздала свою речь, но я видел, что ей наплевать на мнение окружающих. Я знал, что маму и папу она не впечатлила. Мама в ее присутствии становилась холодной и скованной, заводила короткую вежливую беседу и выходила из комнаты. Папа однажды поймал Хелен за тем, что она сливала водку в бутылку из-под лимонада в баре. Я взял