Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

а он, должно быть, выскользнул потом. Это уже было достаточно подозрительно, но когда я прочел в газете про серебряный браслет с гравировкой, я по-настоящему испугался. В заметке сообщалось, что́ было на Энни Дойл в день ее исчезновения.

За два дня до этого мама попросила меня поменять мешок для пылесоса. Она ненавидела грязную работу, и обычно подобными делами занимались отец или я. Достав мешок, я увидел, что его проткнуло что-то маленькое и блестящее. Я потянул за кончик и вытащил что-то грязное, пыльное и длинное. Я сдул пыль и различил тонкую серебряную цепочку, скрепленную с металлической пластинкой. На пластине было выгравировано имя «Марни». Застежка была заляпана чем-то темно-красным. С другой стороны пластины цепочки не было – я догадался, что это половина браслета. Я слегка удивился, кто такая Марни, и положил браслет в кухонный ящик, предположив, что он принадлежит моей матери. Я решил, что его засосало в пылесос случайно, но забыл сказать об этом маме.

А теперь, прочтя последние новости об Энни Дойл, я понял его значение и подумал, что мама никогда не надела бы такой браслет. Мама носила только золотые старинные украшения. Серебряный браслетик – это для нее слишком современно и дешево. Когда я застал папу одного на кухне, я показал найденный браслет ему.

– Я нашел это в пылесосе. Это же не мамин, да?

– Отдай мне. – Это был приказ. – Это просто какой-то мусор.

Он выбросил его в помойное ведро и поспешно вышел из комнаты без всяких объяснений. Я отрыл его из-под очистков картошки и жира, срезанного со вчерашнего мяса, помыл под краном, обернул в салфетку и сунул в карман. Я не знал, что буду делать с браслетом, но понимал, что он что-то доказывает. Мне было страшно подумать, что именно, но он казался важным, и я решил попридержать браслет у себя.

А потом, через несколько дней, я возвращался домой из школы и заметил патрульную машину, припаркованную у наших ворот. Я чуть не задохнулся от страха. Они приехали арестовать папу или это просто штатный визит? Как только я свернул на подъездную дорожку, из машины вышел крупный мужчина. Я видел его в новостях по телевизору. Он руководил расследованием исчезновения. Другой мужчина остался на заднем сиденье, а за рулем был полицейский в форме.

– Как дела, сынок? Я сержант Деклан О’Тул, а это, – он кивнул в сторону заднего сиденья, – детектив Джеймс Муни. Ты здесь живешь? – Он показал на наш дом.

– Да.

Детектив Муни вышел из машины и встал за спиной у О’Тула.

– И как тебя зовут?

– Лоуренс Фитцсимонс.

– А твой отец дома?

– Не думаю. Обычно он возвращается домой не раньше шести.

Детектив Муни кивнул и пошел обратно к машине, но О’Тул сказал ему задержаться. На его лице была хитрая улыбка. Он мне не нравился.

– Значит, ты сын судьи Фитцсимонса, да?

– Да. – Мне хотелось убежать по подъездной дорожке, но полицейский положил мне руку на плечо и удерживал на месте.

– Ну ты и здоровяк, приятель! – Он пытался со мной подружиться. Я ничего не сказал. – Скажи-ка мне вот что, Лоуренс, помнишь ли ты пятницу, 14 ноября, две недели назад?

– Да, а что?

– Ты сам в тот день был дома?

Я подумал, не стоит ли потребовать присутствия адвоката, но детектив вел себя абсолютно неформально. Он ничего не записывал. Но я был в ужасе.

– В ту пятницу вечером я был дома у своей девушки. Можете спросить ее.

– Да ладно, не надо вставать в стойку, сынок. Я тебя ни в чем не обвиняю, просто делаю свою обычную работу, понимаешь? – Он был гораздо увереннее Муни, который допрашивал отца в тот раз, когда я их подслушал. Он был… веселым.

– Почему вы спрашиваете меня про ту пятницу?

Он проигнорировал мой вопрос.

– А теперь скажи, это было поздно вечером? Когда ты вернулся домой, в собственную спальню? Или не вернулся? – Он стукнул меня в плечо и подмигнул, как будто мы были комическим дуэтом.

– Мне велели возвращаться до двенадцати. Но я был дома сразу после одиннадцати.

– Велели, да? И твои мама с папой дожидались тебя с исчерпывающим отчетом? – Он снова подмигнул.

– Да, – сказал я.

– Уверен? Оба?

– Да. – Я старался говорить предельно ровным тоном, но ничего не мог поделать с румянцем на щеках. Но ложь вылетела с такой легкостью, что это удивило даже меня.

– И твой папа вообще не уходил на выходных?

– Нет. Мы были дома все вместе.

– Отличная же у тебя память.

– Я помню, потому что растянул лодыжку, и папа с мамой постоянно были со мной, приносили мне всякое.

– Отлично, это все, что я хотел узнать, сынок. Я просто вычеркиваю людей по списку. Грязная работенка, но ведь кто-то должен ее делать, да? – Он снова подмигнул и пошел к машине.

– Вы не пойдете в дом? – спросил я, кивая на Авалон.

– Это ни к чему, совершенно ни к чему.

Детектив Муни, который все это время стоял молча, что-то настойчиво зашептал на ухо О’Тулу. Тот раздраженно отмахнулся, но спросил:

– О, и еще одно, твой отец когда-нибудь носит шляпы? – О’Тул достал из кармана фотографию шляпы. – Вот такие, – ткнул он пальцем в фото. Я глубоко вздохнул от облегчения.

– Нет. Никогда. У него нет шляпы. – О’Тул взглянул на Муни с самодовольной ухмылкой на лице.

– Хорошо, отлично, тогда все, мы поехали.

– Но почему вы спрашиваете про пятницу, и про моего отца, и про шляпу?

Он постучал себя по носу.

– Текущее расследование, но тебе не о чем волноваться, а теперь беги! – Детектив громко посигналил и уехал.

Они искали другого мужчину – который носил шляпу. Мне вообще необязательно было врать. Но папа все равно был в чем-то виноват – может, он уехал ночью по другой причине. Я практически почувствовал облегчение, решив, что у него мог быть роман, а браслет принадлежал его любовнице Марни. Ни в одном сообщении о той женщине не упоминалось имя на браслете, и логично было предположить, что на нем было ее собственное имя, Энни. Так что Марни – это наверняка его краля. Это уж точно лучше, чем… что бы там ни случилось с пропавшей проституткой. Внутри меня будто ослабили тугой узел.

Когда я вошел, мама нарезала кусок ткани на кухонном столе.

– Мам, – жизнерадостно крикнул я, войдя в дверь, – папа больше не на крючке! Они ищут парня в шляпе!

Она не подняла глаз.

– О чем ты говоришь, милый?

– Только что на улице были детективы, и один