След смерти - Андреас Грубер

Когда сразу после пяти они въехали в Аугсбург, все трое были в курсе последних новостей, а Мию успели ввести в текущий ход расследования. Снейдер тремя часами ранее прилетел сюда на вертолёте БКА и вместе с местными сыщиками развернул мобильную оперативную группу.

Условленным местом встречи, которое Сабина забила в навигатор, изначально было управление полиции Северной Швабии на Гёггингер-штрассе, но, когда они уже почти подъехали, позвонил Снейдер. Он перенаправил их в сторону центра — теперь встречаться предстояло у городской библиотеки.

«…оттуда рукой подать до пешеходной зоны», — таковы были последние слова Снейдера, донёсшиеся из динамиков громкой связи, которыми он завершил разговор. Сабина понятия не имела, почему это вообще имело какое-то значение.

— Ну как? — после паузы с любопытством подал голос с заднего сиденья Марк, пока Сабина вела машину сквозь центр. — Чувства родины проснулись?

— Оттого, что мы в Баварии? — не отрываясь от дороги, спросила она.

— Оттого, что ты в детстве наверняка смотрела «Аугсбургскую марионеточную шкатулку». Ты ведь была её страстной поклонницей, а?

Идиот, — подумала Сабина, невольно усмехнувшись, и тут же вспомнила, что со старшей сестрой Мони и впрямь однажды ходила на «Урмеля из льдины». Они росли под Мюнхеном, на хуторе у бабушки: крошечный ламповый телевизор с шаткой антенной в горнице да школьные поездки в Аугсбург и Регенсбург, казавшиеся тогда кругосветными путешествиями.

При виде старой части города её и впрямь кольнуло тоской по дому. Один из древнейших городов Германии, Аугсбург во многом сохранил облик былой столицы Фуггеров, и это остро напоминало ей другие баварские города. Опрятные старинные постоялые дворы мгновенно отозвались памятью о трактирах, где она подростком провела столько вечеров, — и о их исконно баварской кухне.

Марк, напротив, мыслями был уже где-то далеко и молча укладывал снаряжение. Остаток пути ехали в тишине.

Свободных мест не нашлось, и Сабина припарковалась прямо у библиотеки, в зоне запрета остановки. В отличие от ненастной ночи в Бад-Кройцнахе, погода здесь была куда приветливее: облака расходились, сквозь прорехи пробивалось солнце. Сабина выхватила из бардачка тёмные очки и по привычке едва не бросила на торпеду табличку БКА, но вовремя спохватилась. Если Анна Бишофф где-то поблизости, ей ни к чему знать, что в городе работают следователи БКА.

Едва они выбрались из машины, как с противоположной стороны улицы им уже махал Снейдер. Он стоял подле жёлтого почтового микроавтобуса в компании мужчины и женщины в штатском — судя по всему, коллег из аугсбургской полиции.

Сабина, Марк и Мию перешли на ту сторону.

— Мои люди из Висбадена. Аугсбургская крипо, — коротко представил их Снейдер. (прим.пер: Крипо – уголовная полиция Германии).

Сухо, по-деловому — и всё же для его манер редкостный жест любезности. Обменялись короткими кивками.

Снейдер прищурился и покосился на машину Сабины.

— У нас нет служебных номеров БКА, — пояснила она.

— Табличку на приборку не…

— Нет.

— Хорошо. — Он был явно доволен. — Мы нашли Бишофф. Ведём наблюдение.

Марк кивнул на жёлтый почтовый фургон у них за спиной:

— Это машина оперативной группы?

Снейдер нахмурился.

— Чёрт возьми, нет. Обычная почтовая.

Мию указала кивком дальше по улице — на точно такой же жёлтый микроавтобус DHL.

— Вон та машина — «МЕК», — обронила она. (прим.пер: оперативное наружное наблюдение).

Аугсбургские коллеги разом подняли брови.

— Откуда вы знаете? — спросила женщина.

Мию коротко, без выражения скользнула по ней взглядом и снова посмотрела на фургон.

— К этому часу в кузове обычно остаётся от силы пара посылок, а он просел куда глубже. Сколько человек внутри? Пятеро?

— Четверо… — ответила женщина.

— Довольно умничать, — оборвал Снейдер. — За Бишофф наблюдают аугсбургские коллеги.

— Надеюсь, они понезаметнее ребят из МЕК, — пробормотала Мию.

У Снейдера дрогнуло веко, но развивать тему он не стал.

— На сегодня она под чужим именем записалась на быстрое свидание в ресторане в пешеходной зоне.

— И мы едем туда, — предположила Сабина.

— Мы не просто едем, — сказал Снейдер. — Мы в нём участвуем. Представление через полтора часа.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 13

Вечернее солнце ложилось на надгробия, и надпись на чёрной мраморной плите отсвечивала тёплым блеском. Леа Фукс всё ещё стояла у могилы родителей и сестры. Ветер мягко скользил по каменному обрамлению и шуршал обёрточной плёнкой цветов, лежавших на плите.

Отец Леи служил в полиции и умер десять лет назад, совсем ещё не старым, — ей самой тогда было всего тридцать три. Это случилось прямо во время служебной поездки. И не в громкой аварии, не в перестрелке: всему виной оказалась крохотная известковая бляшка, которая где-то в его теле оторвалась, сузила коронарные сосуды, перекрыла кровоток и вызвала инфаркт. Он умер мгновенно — пока машина ещё катилась по дороге и наконец замерла на газоне у парковой скамейки. Получасовая реанимация подоспевшего врача уже ничего не изменила.

В сущности, эта быстрая, милосердная смерть была благословением — так Леа с тех пор и пыталась себе внушить. Ведь вскрытие неожиданно показало, что грудная клетка и брюшная полость отца были сплошь поражены раком, уже пустившим метастазы в голову. Так ему хотя бы довелось миновать долгое умирание — с облучениями, химиотерапией, разъедающей надеждой. Спасти его, в этом сходились все врачи, было уже нельзя.

Мать Леи умерла куда раньше, и в её смерти не было ровным счётом ничего милосердного. Датой её кончины значилось девятнадцатое мая того самого года, в котором на свет появились Леа и Камилла. Леа её так и не узнала. Мать же — если верить рассказам отца — успела хотя бы услышать первые крики обеих близняшек, которых произвела на свет после долгих и мучительных родов. Родов, стоивших жизни и ей самой, и сестре-близнецу Леи.

О внезапной смерти Камиллы ходило множество теорий — у каждого врача своя, — но точной причины в итоге не знал никто. Самая правдоподобная гласила, что всему виной были сильно отравленные околоплодные воды, из-за которых, собственно, и пришлось стимулировать роды. Сестре Леи, которую из-за череды осложнений удалось извлечь путём кесарева лишь полчаса спустя, досталось больше всех.

Теперь маленькое тельце Камиллы покоилось в этой же могиле — погребённое в одном гробу с матерью.

Леа не отрывала глаз от надгробия. Сейчас Камилла молчала. Как ни странно, это было единственное место, где её