Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

– Верно! – отозвался Тоби.

– Что ж, все эти вопросы могут подождать.

– Марк, они не могут ждать! Доктору Кенту надо звонить в полицию, а время уходит!

– Еще как могут. Потому что всему есть простое и невинное объяснение. Например, доктор Кент, как вы и Тоби оказались у этого дома в половине седьмого утра?

Доктор Кент начал было отвечать, но снова замолчал. В этой позе, с очками в поднятой руке, он выглядел как персонаж одной из тех карикатур. Выражение растерянности и недоумения отразилось в добродушных глазах, заставило кривиться губы и постепенно сменилось чем-то похожим на зачарованность.

– А знаете, я ведь и сам не имею ни малейшего представления.

Тоби изобразил танцевальный пируэт на ковре.

– Послушайте, сэр! – взмолился он, с трудом подбирая слова. – Меня зовут Эдвард Сондерс, я работаю в Пентагоне. Я остался у вас ночевать, потому что доктор Хьюит буйствовал до часу ночи. Ваша жена… вы помните свою жену?

– Я помню свою жену, – с некоторым раздражением ответил доктор, слегка задетый за живое. – И давайте обойдемся без ненужного сарказма. Я лишь сказал…

– Выслушайте же меня, – умоляюще произнес Тоби. – Вы всегда встаете в шесть. Миссис Кент это не нравится, тем более по воскресеньям, когда вы гремите на кухне, пытаясь приготовить себе завтрак. Вот почему она предложила вам убраться и сходить в Куинсхейвен за воскресной прессой. Ясно? Сэр, это серьезно!

– Помню, да. И понимаю, что да, это серьезно.

– Ну вот! Хотелось бы знать, а Марк понимает?

– Да! – ответил Марк. – Поэтому я и пытался сказать, что у нас есть простые и невинные объяснения. Надо только не терять головы. А теперь позвольте мне взглянуть на ту книгу.

С этими словами он вышел из комнаты и захлопнул дверь, прежде чем остальные успели возразить.

Войти в спальню стоило усилий, учитывая, что́ теперь творилось у него в голове. Дверь Марк оставил открытой. Мягкий свет янтарной лампы отражался в трех зеркалах и падал на то, что еще недавно было Роуз Лестрейндж.

Марк отвернулся. В углу, на столике возле стоящего в нескольких футах от стены зеленого кресла, обложкой вверх лежала книга. Присмотревшись, он понял, что был прав – стершиеся золотые буквы на корешке складывались в три слова, а не в одно. Это был не «Армадейл», а куда более знаменитый роман Уилки Коллинза – «Женщина в белом».

И это меняло все.

Марк поднял книгу, перелистал страницы. Да, это была его книга с пометками карандашом. Положив ее на место – точно так же, обложкой вверх, – он заметил, как дрожит рука.

Он тщательно восстановил в памяти события прошлого вечера. Конечно, случившееся можно было бы объяснить рассеянностью. Можно было подумать – он и сам хотел бы так думать, – что он просто снял не ту книгу с полки, где стояли похожие тома одного издания, и передал ее Роуз.

Но он этого не делал.

Даже в спешке, даже нервничая, он не совершил бы такой ошибки.

Он прекрасно помнил, что, снимая книгу с полки, видел на корешке название из одного слова – «Армадейл». Он прекрасно помнил, как еще раз взглянул на книгу, когда отдавал ее Роуз у двери.

Да, и еще кое-что!

Доставая с полки «Армадейл», он посмотрел на другую книгу; «Женщина в белом» – более потрепанная и выцветшая от частого чтения – резко выделялась среди остальных. Она стояла на своем обычном месте, на два-три тома правее.

Кто-то здесь, в этой комнате, посреди ночи, подменил одну книгу другой.

Зачем?

Но это было не главное. Главное…

– Эй! Тсс! Марк! – прошипел голос у него за спиной. Бледный как мел, Тоби стоял в дверном проеме, то и дело бросая взгляд через плечо в сторону гостиной.

– Старик звонит в полицию. У нас мало времени, Марк. Тебе есть что сказать?

– Ты о чем?

– Слушай. – Тоби перевел дух. – Я многим тебе обязан. Мой конек – исследовательская работа. Это дело я знаю. Но связать все воедино или подобрать правильные слова, как умеете вы – ты, Сэм Кент, Лютер Мейсон, – мне не по силам. Без твоей помощи я бы не защитил диссертацию, и ты это знаешь.

– Ничего я особенного не сделал! Столько лет прошло, а ты все вспоминаешь.

– Да, вспоминаю. Я же был балбес балбесом, а ты меня вытянул. Ну, ничего сказать не хочешь?

– Тоби, честное слово, не понимаю. Но кое-что скажу. Это не самоубийство. Убийство.

Утреннюю тишину нарушил звук едущего по Харли-лейн автомобиля. Но ни Марк, ни Тоби не обратили на него внимания.

– Марк, – завопил Тоби, – ты совсем спятил? – Он ткнул пальцем в мертвую женщину за туалетным столиком. – Рехнулся, как и твоя подружка?

– Она мне не подружка! И никогда ею не была!

– Ладно, дело твое! Но ради бога, подумай о себе и перестань нести чушь про убийство!

В голове у Марка как будто что-то щелкнуло. Включился здравый смысл.

– Да… Извини. Сорвалось с языка, не подумал.

– Слышишь? – Тоби поднял руку.

Подъехав ближе, машина остановилась. Хлопнула дверца. Легкие шаги по песчаной дорожке – сначала быстрые, потом неуверенные – остановились у передней двери.

– Женщина, – сказал Марк. – Может, даже Бренда.

– Кто бы ни был, – отрезал Тоби, – впускать сюда никого нельзя. Идем! Ее надо спровадить!

Мешая друг другу, они устремились через узкий холл к открытой двери.

Но нет, это была не Бренда, да и останавливать никого не пришлось.

На дорожке, в дюжине шагов от них, стояла миссис Джудит Уокер, молодая вдова бывшего главы отделения английской литературы. Взгляд ее был устремлен на окна гостиной. В лучах яркого солнца, уже прогревавших остывший за ночь фасад дома, ее невысокая, крепкая фигура выделялась из-за черного платья – траур она носила почти год. Нежная бледная кожа казалась еще бледнее, оттеняемая рыжими волосами.

Доктор Сэмюэл Кент, по-видимому, счел необходимым приоткрыть окно. Он разговаривал по телефону, и, хотя понизил голос, снаружи его было прекрасно слышно. При этом разговаривал он не с полицией.

– Да, доктор Хьюит! Заколота. Видна только рукоять – вытянутая, серебряная. Уверен, это кинжал восемнадцатого века из ее коллекции антиквариата… острый, полированный. Да!

Джудит вздрогнула и повернулась к Марку и Тоби. Голубые глаза над фиолетовыми полукружьями бессонницы, раздувшимися ноздрями и темно-красным ртом как будто вспыхнули.

– Значит, кто-то все же прикончил эту шлюху. – Ее хриплый, обычно мягкий, голос сорвался на странный, пронзительный визг. – Кто? Любовник?

Глава седьмая

Никогда раньше они не слышали от Джудит ничего подобного.

Тоби даже отступил; воспитанный в пуританской сдержанности, он явно был потрясен столь откровенным выражением ненависти. Марк, удивить которого чем-либо было намного труднее,