Мертвец стучится в двери - Джон Диксон Карр

Секунду-другую Джудит Уокер, всегда так восхищавшаяся своим мужем – он был на тридцать лет старше, – стояла, выпятив нижнюю губу, словно могла вот-вот расплакаться. В левой руке она держала темную сумочку. Правой же теребила платье у пояса, как будто искала что-то.

Если Джудит услышала, что говорил Сэмюэл Кент, то и он, должно быть, услышал ее крик. Не меняя тона, не повышая голоса, доктор твердо и четко произнес:

– Боюсь, доктор Хьюит, вы не понимаете. Дверь была заперта изнутри. Окна, как выяснилось, когда мистер Рутвен и доктор Сондерс попытались их открыть, тоже. Полиция установит, что это самоубийство.

Он помолчал, вероятно слушая.

– Да, доктор Хьюит. Без сомнения, как вы говорите, так будет удобнее.

Джудит снова взглянула на окна и тут же отвернулась и застыла на месте. Губы ее дрожали.

Марк подошел к ней и машинально протянул руку. Так же машинально Джудит ухватилась за нее. Поверить в то, что эта крепкая молодая женщина тоже занимается наукой, бывало порой нелегко.

– Марк, – прошептала она, – я сама не понимаю, что на меня нашло. Сказать такое… это ужасно. Мне так… так стыдно.

– Тебе не за что извиняться, Джудит. Но и смотреть на то, что там, внутри, тоже не нужно. Пойдем со мной.

Его уверенный, ровный голос возымел успокаивающее действие. Не отпуская ее холодную руку, Марк развернул Джудит в противоположную от дома сторону.

– Она мертва… эта, как я ее обозвала?

– Да.

– Я ненавидела ее. Ничего плохого бы не сделала. Но я ее ненавидела.

Марк положил руку ей на плечо – оно было теплым. Она напряглась и попыталась сопротивляться, как будто ее так и тянуло обернуться и еще раз посмотреть на Красный коттедж, но потом уступила. Он повел ее по дорожке к старому «плимуту», который много лет верой и правдой служил доктору Дэну Уокеру, упорно отказывавшемуся менять его на новый автомобиль.

– Это просто нервный срыв, Джудит. Сегодняшнее утро для всех не самое лучшее. Отвезти тебя домой?

– Мне отсюда рукой подать. – Она кивнула в сторону дома наискосок через дорогу. – Я уже в порядке, правда. Ты можешь просто поговорить со мной минутку?

– Конечно.

– Мне плохо спится. – Джудит высвободила руку, за которую все еще держал ее Марк, и бросила сумочку на переднее сиденье. – Дэн вставал очень рано, иногда в пять утра, и у меня это тоже вошло в привычку. А теперь не могу уснуть. Сегодня рано утром, еще когда стоял туман, я поехала прокатиться. И заметила, что дверь того бунгало открыта и в доме горит свет. Я тогда еще подумала, что, возможно, что-то не так. Но по-настоящему испугалась только сейчас, когда вернулась. Свет включен, Сэм Кент звонит по телефону… Марк! Ты не против, если я поговорю о ней?

– Ты точно этого хочешь?

– Да, да, да!

Ее темно-красные губы тронула улыбка. Она по-прежнему, может быть сама того не сознавая, трогала платье у талии, словно искала что-то, но в голубых глазах над темными кругами светился острый ум ученого.

– Иногда так лучше, Марк. Как бы мы себя ни чувствовали. Если не рассказать правду, когда ты в подходящем для этого настроении, то можно упустить момент и не рассказать ее уже никогда. – Она махнула рукой. – А я не рассказала тебе, почему ненавидела ее.

– Меня это не касается.

– Это так похоже на тебя, Марк! Добрая старая Новая Англия! Но только теперь, когда она мертва, это коснется всех. Хочу рассказать тебе то, о чем никогда никому не говорила.

Она оглянулась, ища взглядом Тоби. Но Тоби вернулся в гостиную, где доктор Кент снова звонил по телефону. Марк видел их обоих через окно.

Утренняя прохлада сменялась безоблачным, знойным затишьем. На листья лег темный глянец, трава отливала изумрудным блеском. Над пешеходной тропинкой, проходящей рядом с асфальтовой дорогой, висели густые землистые запахи.

Марк и Джудит стояли у фонаря, в тени дерева, и относительная уединенность этого тихого местечка располагала к откровенности.

– После смерти Дэна, – заговорила Джудит, – мне было очень одиноко. А потом туда, – она кивнула в сторону бунгало с покоробившимися старыми досками, выкрашенными в кокетливый розовый цвет, – переехала она. Знаешь, она умела быть на редкость участливой, когда хотела, и, к моему удивлению, была очень начитанной. Мы с ней много общались, пока я не поняла, кто она на самом деле.

– То есть?..

– Я назвала ее шлюхой. Ужасно грубое слово. Я имела в виду, что она распутная, неразборчивая в связях. Но если уж начистоту… – Джудит криво усмехнулась, – мне было плевать на ее распутство, хотя перед женами преподавателей приходилось изображать возмущение. Нет! Дело было в другом.

Ее голубые глаза потемнели и полыхнули гневом.

– Она была умна, хитра и невероятно жестока. Если ей удавалось влюбить в себя мужчину, ее просто распирало от радости. И я уверена, что физически была холодна как рыба.

– Холодна? – недоверчиво переспросил Марк.

– Да. Именно так.

– А ты не думаешь, что видишь в ней то, чего на самом деле нет?

– Вовсе нет, как раз наоборот! Таких женщин – миллионы. Они тешат свое тщеславие тем, что их считают роковыми соблазнительницами. Вот и все. – Джудит поджала губы. – Роуз обожала позу, притворство. Она находила в этом истинное наслаждение. Когда заводила нового любовника, играла с ним, изображала экстаз, хотя на самом деле ей было просто скучно.

Это последнее умозаключение Джудит Марк решил не принимать во внимание.

– Но ее последний «трофей»… Ты знаешь, кто он?

– Да, знаю. Хотя это совершенно не важно.

– Не важно?

– Нет, не в том смысле, который, как мне кажется, ты в это вкладываешь. Просто он никак не связан с колледжем.

Возникшая пауза прогремела в ушах Марка раскатом грома.

– Джудит, ты уверена?

– Конечно уверена. Я видела его несколько раз – он приходил к бунгало глубокой ночью. Даже видела, как они пробирались в лазарет, а она открывала дверь ключом.

Джудит выпрямилась и подняла голову, как делала, наверное, в ту пору, когда была школьной учительницей. Но от Марка не укрылось, что она дрожит.

– Боюсь, – добавила она, слегка покраснев, – я выгляжу в твоих глазах какой-то шпионкой. Но я не такая! Я не распускаю сплетен, что бы там кто ни думал. Мне просто не спится, и тогда я сижу у окна или гуляю. Вот так я и увидела их возле лазарета. Ни его, ни ее ни с кем не спутаешь.

– И кто же этот мужчина? Как его зовут?

– Ну, Марк! Ты будто…

– Да! Меня это очень интересует.

– Ну, имени я не знаю. Но его наверняка многие видели. Молодой и ездит на такой приметной машине. Это