Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн

Ничто так не радует собачника, как когда другие люди тают от общения с его псом. Анетте подходит к мужу, и оба охотника вскакивают со стульев и тянут руки поздороваться. Дорте, остановившаяся у стойки и листающая брошюру, слышит, как они представляются.

– Стейн, – говорит тот, что выше ростом. Он так и не снял бейсболку, лицо обрамлено бородой. Тот, которого только что облизал Лабан, на голову ниже, но зато гораздо шире. Дорте показалось, что он назвался Свейном. Стейн и Свейн? Ослышалась, наверное.

Ян Инге жмет им руку радушно, Анетте несколько сдержаннее. Мужчины продолжают разговор, извиняются за то, что явились непрошено. Ведут себя вполне прилично, но от вида охотничьих курток, грязных штанов и сапог Дорте становится нехорошо физически. Она никогда не могла понять, в чем фишка охоты. А тут, значит, два взрослых мужика отправились пострелять лисиц. В туман и проливной дождь. Она представляет себе, как они гордо позируют с ружьями в руках возле худенького мертвого тельца. Как бы ха, попалась. Я победил. Пиф-паф, ты мертв![3]

И конечно, Дорте только мерещится, будто охотники принесли с собой в холл запах земли и крови. Дверь на крыльцо приоткрыта, и оттуда тянет вовсе не свежим воздухом, а сыростью и холодом. Делая вид, что поглощена содержанием брошюры, Дорте пытается справиться с дурнотой. С кухни доносится громкое дребезжание, что-то грохается на пол, разбивается. Кто-то ругнулся вроде?

Дорте вспоминает, что такое Уле рассказал о своей жене за бокалом вина накануне вечером. Или скорее, чего он не рассказал. Потому что, хотя он слова дурного не молвил об Элисабет, было совершенно ясно, что он разочарован. Потому что, хотя именно Уле скептически отнесся к идее развивать хутор, теперь почти вся ответственность за его процветание лежит на его плечах. Они проработали пару лет, и тут вдруг Элисабет решила, что желает учиться дальше. И теперь Уле тащит на себе всю работу, клиентов, текущий ремонт, а Элисабет мотается в Осло, учится в Школе экономики. Снимает комнату у подруги, рассказал Уле, и отсутствует по нескольку дней подряд.

И как-то он это так сказал, то ли иронически, то ли обиженно, что Дорте никак не выкинет это из головы. Ей хочется пойти помочь ему на кухнe, подмести осколки, подбодрить его, но нельзя. Не надо навязываться. Это будет лишним.

Дорте замечает, что сестра с мужем ушли. Забирает брошюру с собой и, проходя мимо охотников, слегка кивает им. Они уже снова уселись, следят за ней взглядом, как два каменных истукана. Дорте выдыхает, только оказавшись вне их поля зрения. По стеклянному коридору навстречу ей торопится Анетте.

– Я думала, Лабан пошел за нами. Ты его не видела?

– Нет… сейчас нет.

– Он не остался с этими?

– Да нет вроде, я не заметила.

Анетте удрученно вздыхает.

– Надеюсь, не забрался на кухню. Пойду заберу его.

Дорте дает ей пройти. Она сама не хотела бы собаку. Приятно их гладить, красивые, но сколько с ними всяких забот и возни.

Одна из дверей в коридор приоткрыта, в номере она замечает Карла в процессе облачения в полную туристическую экипировку. Осторожно постучав, она толкает дверь.

– Ты чего, уходишь?

Карл машет ей, чтобы вошла и закрыла за собой дверь.

– Хочу сходить посмотреть на оползень.

– Но ведь… нам же запрещено туда ходить!

Затягивая молнию на своей поскрипывающей оранжевой куртке, брат бросает на нее задорный взгляд.

– И кто меня остановит? Надеюсь, ты не проболтаешься.

– Но я тоже хочу! Если ты пойдешь, и я пойду.

Карл качает головой:

– Я не могу тебе запретить. Но ты же одета для дома. А я прямо сейчас выхожу!

– Две минуты! – молит Дорте и пулей несется к себе.

Она видела, что в конце коридора есть аварийный выход, наверное, он ведет на площадку во дворе. Тогда ей не придется снова проходить мимо двух каменных истуканов. Дверь заперта, но изнутри открывается. Разбрызгивая грязь, Дорте быстро хлюпает к амбару. Запретная вылазка к месту оползня может послужить заменой долгожданного похода в горы с Карлом. Но она по опыту знает, что долго ждать брат не будет.

В полутемном амбаре всюду валяются шмотки и туалетные принадлежности. Походная одежда сложена в отдельном мешке, и, разумеется, молнию заело. Дорте тянет и дергает, чертыхаясь. Внезапно в амбар вваливается Карл. Наклонив голову, чтобы не удариться о притолоку.

– Так вот он, значит, какой – терем молодых.

Победив наконец молнию, Дорте вытряхивает из мешка походную одежду. Карл топает мимо, прямо к бассейну.

– Дa, здесь все готово для романтического уикенда.

– Когда вернемся, приходи, искупайся, – говорит Дорте, натягивая непромокаемые штаны прямо поверх джинсов.

– Может быть. Если ты еще не пригласила хозяина окунуться.

– Не надо, Карл.

Карл знает ее куда лучше, чем остальные. Лишь бы и они не подумали того же, что брат. В их глазах она и без того абсолютно безнадежна. Так что здесь она не может позволить себе поведения, которое привлекало бы внимание. Внимание должно быть полностью сосредоточено на родителях. Нужно держать себя в руках. Не флиртовать, не пить больше других. В первую очередь не пить больше других. Она завязывает шнурки двойным узлом. Нужно выйти проветриться.

– Я готова.

Ветер утих, беззвучно сыплет частый дождик. Воздух так насыщен влагой, что его трудно втянуть в легкие. Дорте туго завязывает капюшон под подбородком, надеясь, что никто не увидит, как они, будто пара беглецов, торопятся прочь по чавкающей дороге. Карл впереди, отцовскими семимильными шагами. Дорте за ним, материнскими пружинистыми шажками покороче. Она спиной чувствует чей-то взгляд. Это мать? Или Анетте? Прищуренные глаза охотников? Она оборачивается, только когда они с братом уже у самых ворот. Отсюда хутор выглядит темным, заброшенным. Каким ему и положено быть в это время года; это долго до нее доходило, но теперь дошло в полной мере.

– Теперь-то я понимаю, что зря вытащила всех сюда! – кричит она Карлу в спину.

Он поворачивает голову.

– Зато настоящее приключение! – кричит он в ответ.

Он единственный не возражал против того, чтобы золотую свадьбу родителей отметить на природе, подальше от городской суеты. Анетте боялась, что для родителей будет слишком утомительно добираться сюда, а Ян Инге упирал на то, что шведский стол в отеле рядом с домом более чем хорош. Отца беспокоило, не пойдет ли снег. Как в их семье благоразумных перестраховщиков мог вырасти такой, как Карл? Диву даешься. Авантюрист Карл, да и она тоже, любительница пусть менее масштабных приключений, но всегда готовая испытать что-то новенькое. Дорте чувствует, как постепенно