Элитный утопленник - Николай Иванович Леонов

— Где ты ее нашел?

— Вон под тем деревом. — Крячко показал на первый ряд вязов, с которых начиналась лесистая полоса. — Валялась в небольшой ямке. Я, честно говоря, туда просто отлить пошел. Гляжу, поблескивает что-то. Вот и поднял ее.

— Пылью была покрыта? Как, по-твоему, давно она там могла лежать?

— Нет. Пыли на ней вообще не было. Недавно ее кто-то уронил. Что нам это дает?

— Возможно, что и ничего. Это в том случае, если она потеряна не позавчера, а раньше, и не имеет отношения к убийце. Но если имеет…

— То что? Что означает эта надпись?

— Выясним. Подожди-ка. — Гуров приблизился к дереву, на которое указывал ему товарищ, наклонился, начал внимательно разглядывать почву и тут же издал победоносный возглас.

— Что такое? — подскочил к нему Станислав.

— Смотри. — Гуров указал пальцем на слабый отпечаток на земле.

Во влажном грунте разобрать что-либо было практически невозможно. Но только непосвященному человеку. Прицельный взгляд опытного сыщика безошибочно выявил то, что было необходимо для подтверждения или опровержения некой теории, которая возникла в голове Льва Ивановича как рабочая версия.

Но пока говорить о ней было преждевременно. Слишком велик был риск свернуть не туда. Поэтому Гуров просто продемонстрировал Станиславу едва заметный отпечаток на земле. Он угадывался там, где почва была самой влажной, чуть на восток от того дерева, под которым Крячко нашел зажигалку. Это был след каблука. Был различим характерный рисунок в виде четырех параллельных бороздок.

— Видишь? — спросил Гуров Станислава. — Некий товарищ в берцах подходил к этому дереву. Видимо, как и ты, хотел отлить. В принципе, это объяснимо. Любой человек с намерением справить физиологическую нужду пошел бы именно сюда. Дальше низина, грязь, неудобно, да и смысла нет лезть так далеко. — Он подошел к дереву, встал к нему лицом. — Вот так он стоял. А зажигалка, она где лежала?

— Вот тут. — Крячко показал на небольшую ямку справа от ноги Льва Ивановича. — Случайно, получается, выронил. Ну и что нам это дает? — второй раз за сегодня спросил Крячко. — Пальчики только откатаем, но не факт, что в базе они будут.

— Давай пока не будем торопиться, — заявил Гуров. — Сейчас наш обмен мнениями будет несколько преждевременным. Кое-какие мысли у меня есть, но пока сырые. Вдруг я ошибаюсь? Мне очень хотелось бы, чтобы твои выводы совпали с моими. Это было бы ой как здорово! Вот вам компромат на Белякова, товарищ генерал-лейтенант!

Глава 4

В горячечном бреду ему вспоминался бой с душманами в восемьдесят шестом. Тогда он служил в мотострелковом батальоне. Они ехали по трассе, сопровождали десантников. Всего в колонне было более двадцати машин.

Только машины вышли из кишлака, как были обстреляны с двух сторон дороги. Граната, выпущенная из РПГ-7, попала в заднее колесо водовозки. Та развернулась поперек трассы, и таким вот образом путь оказался перекрытым. Головная часть колонны пошла дальше. Остальным пришлось принять бой.

Парни отстреливались, пока духи не отошли от дороги. Многие погибли в этом бою.

Он остался жив, но получил ранение. Лежал в полевом госпитале, расположенном в кишлаке. Его койка стояла в палатке.

Вокруг только горы и пустыня, но вдруг произошло чудо! Маки распустились. Там же, в Афганистане, растительности практически нет никакой. Адова жара, невыносимая сушь. В кино ее не покажешь. Ни словами, ни картинками описать это невозможно. Только однажды за два года службы пошел дождь. После этого парило нещадно. Вот как сейчас.

А как маки расцвели, врачи ему как раз разрешили вставать. Он с трудом выползал из палатки, втягивал носом сухой горячий воздух, с трудом сглатывал, пытаясь смочить сухие слизистые. Питьевой воды вечно не хватало. Парень глядел на алые головки, которым безжалостное солнце было нипочем, и мечтал о том времени, когда все это просто закончится.

Чувствовал он себя сейчас так же, как и тогда. То есть очень плохо. К физическим страданиям добавились нравственные, ставшие уже привычными, состоящие из страха с небольшой примесью досады и жалости.

Их усугубляла мысль, противно свербящая в голове:

«Где и когда я потерял эту чертову зажигалку?»

Перед тем как отправляться обратно Гуров надрал травы и связал ее в длинную ленту. С помощью этой самодельной веревки и верного товарища он тщательно закрепил зажигалку на голове, чтобы не замочить ее в реке.

На берегу их, как и договаривались, ждал доктор. Он был не один. Вместе с ним сидел невысокий крепкий мужчина в сетчатой майке-борцовке. Загорелая лысина делала его немного похожим на Брюса Уиллиса.

Гуров специально замешкался. Выходя из воды, он дал знак Станиславу подойти к людям, ожидающим их, пока без него. Сам он устремился к своей одежде, лежащей на берегу, водрузил на голову панаму, а затем с помощью нее снял конструкцию, удерживающую зажигалку, и спрятал ее внутри головного убора. Демонстрировать эту важную находку Лев Иванович никому не собирался, учитывая то предположение, которое посетило его на том берегу.

— Добрый день! — Он приветственно протянул руку незнакомцу. — Полковник Гуров Лев Иванович, уголовный розыск.

— Лихолетьев, глава поселковой администрации. Иван Александрович, можно просто по имени. У меня для вас важная новость. Я знал, что вы как раз работаете на месте происшествия, вот и нашел вас.

— Что случилось?

— Вера Степановна Балидская в больнице, в очень тяжелом состоянии. Предварительный диагноз — отравление химическим веществом. Мне сказали об этом ее родственники, когда я позвонил им, чтобы справиться о ее состоянии. К сожалению, подробностей не знаю.

Гуров посмотрел на Лихолетьева и вдруг спросил:

— А вы что, за грибами сейчас ходили?

— Нет, что вы. Какие сейчас грибы? На участке работал.

Они смотрели друг на друга чуть дольше положенного, потом Гуров понимающе кивнул, будто показывая, что объяснение принято.

Станислав недоуменно осмотрелся. В трех шагах от Лихолетьева валялась серая куртка с длинными рукавами из плотной холщовой ткани. Такие же брюки с многочисленными карманами сейчас были закатаны до колен. Ноги были босыми, но рядом с