Король Гарлема - Саша Южный

Переулок немного стал расширяться. При этом он вольготно вилял то вправо, то влево, словно река, правда, вонючая на редкость. Когда я вынырнул из нее на какой-то очередной пустырь, то едва не запьянел от чистого воздуха. Отдышавшись, я вдруг понял, что не знаю, в каком направлении двигаться дальше – впереди был пустырь противоположный край которого терялся в темноте. Я молча смотрел туда и чувствовал, как меня начинает опутывать своими сетями другая жизнь или судьба, или черт знает что еще. Всего несколько дней назад я был ничем не связан с окружающей жизнью, в теперь, оставив по всему Гарлему свои визитки в виде синяков и поломанных конечностей, установил весьма оригинальную форму взаимоотношений с ней.

В этот момент я даже забыл, зачем пришел в Гарлем – мне нужен был тип с мерцающими глазами, который, возможно, знает, кто и по какой причине преследует меня. Потом я опять зашагал к противоположному краю пустыря, за которым появилась узкая, понемногу светлеющая полоска. У меня оставалось часа полтора на то, чтобы выбраться из Гарлема. Когда станет светло, это уже будет нереальным.

Пустырь оказался не совсем пустырем, впереди замаячило какое-то строение. Это был сгоревший наполовину дом. Я обходил его с левой стороны, когда сзади раздался какой-то хруст. Мне пришлось замереть в нелепой позе – на одной ноге, потом осторожно развернуться и долго вглядываться в темноту. Ничего не обнаружив, я медленно двинулся дальше.

За сгоревшим домом оказался еще один, тоже после пожара. Он выгорел изнутри. Гарью несло здорово, видимо, пожар произошел недавно. Под ногами похрустывало стекло, но даже сквозь этот звук мое ухо различило шорох, донесшийся сзади. За мной кто-то шел, в этом не было сомнения. Зачем ему это? Он безоружен и не решается напасть в одиночку? Возможно. Пока он не опасен, но оставлять его у себя в тылу не следовало. Ведь он наверняка связан с теми, кто меня разыскивает. Хвост протащится за мной по пустырю до жилых кварталов, а потом сообщит мое местонахождение.

Я дошел до угла и прибегнул к примитивной уловке – свернул за него и стал обходить дом по кругу, надеясь выйти преследователю в спину. Темнота была кромешной, даже под ногами ничего не было видно. Обогнув дом с другой стороны, я вышел на прежний маршрут и здесь едва не столкнулся со своим хвостом лоб в лоб. Видимо, не обнаружив меня, он что-то заподозрил и повернул обратно. Я среагировал гораздо быстрей. Бита в моих руках коротко и едва слышно свистнула, и человек, получив удар в голову, сделал пару шагов назад и упал на спину. Я тут же подскочил к нему. Он ворочался на земле, пытаясь подняться. Мне пришлось еще дважды ударить его, прежде чем он затих. Я нашел у него мобильный телефон и разбил о стену дома.

Теперь я шел быстро, почти бежал. Надо было торопиться. Над Гарлемом еще держалась темнота, но полоска неба у горизонта становилось все светлей.

Наконец, впереди неровными контурами домов прорисовался край пустыря. Я подумал о том, что теперь мне придется бежать, чтобы успеть достичь границ Гарлема до рассвета.

Добравшись до ближних домов – двух четырехэтажек из кирпича, я перешел на бег, но едва они остались позади, как из переулка, вывернула машина, и свет ее фар ударил мне в глаза. Я метнулся в сторону, затем развернулся и побежал обратно, но фары вспыхнули и там. Видимо, меня ждали. Знали, что я буду именно здесь. Наверное, хвост успел сообщить направление моего маршрута до того, как я его прибил.

Я стоял посреди улицы, с двух сторон пойманный в фокус фар, и не знал, что делать. Было предельно ясно, что если сейчас что-то не предпринять, то мне крышка. В голове мелькнула мысль о том, что в своей стране умирать все-таки предпочтительнее, чем в каком-то Гарлеме, на грязной улице.

Фары медленно приближались ко мне с обеих сторон. Я бросил взгляд в сторону пустыря. Пытаться прорваться туда не было смысла – на открытом месте меня просто переедут машиной. Хорошо, если бы рядом оказалась пожарная лестница, но ее не было. Я бросил взгляд на дом и в свете фар увидел дверь. Она находилась вровень с асфальтом и не имела ни ступеней, ни порога. «Наверное, черный ход», – подумал я и рванулся к двери – ничего другого мне не оставалось. Если она открыта, то меня возьмут не сразу. По крайней мере, не переедут колесами машин.

У двери не было даже ручки. Я вцепился в ее край и, обламывая ногти, потянул на себя. Она хоть и не сразу, но все-таки открылась. Я вошел в полную темноту, сделал два быстрых шага вперед и упал, споткнувшись о ступени. Тормоза машин уже визжали рядом. Я вскочил и, рискуя опять свалиться, в несколько прыжков взлетел вверх по ступеням, а затем остановился, соображая, что теперь предпринять. Я находился на промежуточной площадке между первым и вторым этажом. За мной гнались черные, за дверями тоже жили черные.

Внизу раздался топот ног. Я пальнул туда из пистолета, и кто-то заорал, затем хлопнула дверь. Эти шоколадные ребята не учли, что у меня пистолет, и я могу выстрелить. Теперь, узнав об этом, они наверняка разрабатывали новую тактику.

Я подумал, что надо бы спуститься вниз, ведь черный ход должен сообщаться с парадным, через которое можно выйти на другую сторону улицы. Но это было рискованно. Вдруг внизу кто-то остался и только и ждет, когда я спущусь.

Решение пришло в голову через несколько секунд. Я поднялся на второй этаж, выбрал квартиру, окна которой выходили на сторону, противоположную той, где сейчас стояли негры, резко вздохнул – была не была! – и одним ударом вынес дверь. Ворвавшись в квартиру, я ожидал криков, может быть, даже выстрелов, но ничего не произошло. Кругом стояла тишина и кромешная тьма. Я на ощупь двинулся вдоль стены, нащупал дверь, открыл ее, но за ней было так же темно. Я развернулся, двинулся в другую сторону и уперся еще в одну дверь, за которой оказалась кухня. Слабый свет едва брезжил через ее окно. Я распахнул его, и тут в квартире поднялся шум. Кричала не одна черная пасть, и не одна пара ног топала сейчас за стенкой к кухне. Я забрался на подоконник и прыгнул вниз, не различая, куда именно.