Король Гарлема - Саша Южный

* * *

Собираясь вечером в «Обсидиан», который в отличие от нашего бара работал круглые сутки, я надел бронежилет и наплечную кобуру с «бульдогом». Так, на всякий случай.

Когда я выходил, Буш стоял за стойкой и протирал стаканы. Он проводил меня взглядом до двери, но ничего не сказал.

«Обсидиан» внутри представлял собой большую квадратную комнату со стойкой темно-вишневого цвета. В ней сидели человек шесть чернокожих со скучающими физиономиями. Я прошел мимо них к стойке, стараясь держаться как можно естественней.

Нурет оказалась гибкой молодой женщиной светло-шоколадного цвета с длинными вьющимися волосами. Красивые жгуче-карие глаза портило выражение надменности. Такие глаза, наверное, в первый же момент замораживали пылких поклонников, и они теряли надежду, не успев сказать ни слова. Но, как бы там ни было, у Морозника был хороший вкус.

Я поздоровался с ней по-русски. Если она была его женщиной, то должна меня понять.

Она кивнула в ответ.

– Я русский, я ищу Сашу Морозника, – произнес я, на сей раз на английском.

При этих словах ее глаза быстро окинули окружающее пространство справа налево, а затем я услышал:

– Убирайся!

– Тогда бутылку пива.

– Убирайся.

– Вы очень кратки, мэм, – и я удалился от стойки с легким поклоном.

– Что-то ты очень быстро, – заметил Буш, когда я вернулся в бар. – Не понравилось?

– Можно и так сказать, – произнес я.

– Ну-ну, – ухмыльнулся Буш.

На другой вечер я пришел в «Обсидиан» снова.

– Бутылку пива, мэм.

Взгляд Нурет вдруг стал напоминать взгляд гадюки, и я подумал, что перед Морозником шляпу нужно снимать, надо же, такую бабу укротил!

На сей раз она была более многословна:

– Убирайся. Тебе здесь не нальют.

Я усмехнулся. «Не нальют» – прямо как у нас.

Моя ухмылка была истолкована Нурет по-своему. Ее смуглая ручка вцепилась в бутылку с джином, и если бы я не успел увернуться, то она пришлась бы мне точно в челюсть. Через несколько секунд после этого за моей стеной задвигались стулья. Черные ребята были рады услужить Нурет. Они подхватили меня и выбросили на грязную улицу. Я не сопротивлялся.

Когда они вернулись в бар, я поднялся и пошел к Бушу.

Он встретил меня кривой улыбочкой.

– Послушай, – спросил я у него. – Если я отколочу в «Обсидиане» парочку-другую ребят, это будет большое преступление?

– Ну… – Буш озадаченно потер свой подбородок. – Вообще-то, если белый бьет черного, то это очень плохо.

– А если наоборот?

– Это тоже нехорошо, но не так.

– Ловко вы устроились, – заметил я. – Но я не имею в виду юридическую сторону дела. Я хотел узнать, как это будет расцениваться аборигенами.

– Ну, если ты сделаешь это красиво, то, может, кто и оценит.

– А если не очень?

Буш вздохнул.

– Я не Господь Бог, никаких гарантий дать не могу. Но если ты рисковый парень и тебе скучно, то можешь попробовать.

На другой вечер я опять появился в баре «Обсидиан».

Нурет, заметив меня, немедленно обратилась к кому-то в зале:

– Эй, Пенс, уберите его. Сделайте так, чтобы он сюда больше не ходил.

Опять за моей спиной задвигались стулья.

Они подошли вчетвером. Двое в обтягивающих белых свитерах, мускулистые, с плавными движениями, еще двое были похлипче и пониже ростом. Они приклеились к первым двум, поняв, что есть шанс отличиться, особо не рискуя.

Я ждал. Один из первой пары нанес удар. Парень явно где-то тренировался. Ударил он грамотно, но недостаточно быстро. Я, перехватывая руку негра, вращательным движением зашел ему во фланг и локтем ударил в челюсть. Парня как ветром снесло. Второй получил от меня удар ногой с разворота в живот. Двоих оставшихся недомерков я вынес из бара на пинках и вернулся к стойке.

– Бутылку пива, мэм.

Нурет несколько мгновений сверлила меня взглядом, но я устоял и был вознагражден. Мне отпустили бутылку пива. Я сел в углу, думая о том, что по отношению к Нурет нужно принимать радикальные меры. Иначе из нее ничего не выжать. Эта мадам понимает только силу и наверняка что-то знает. Радикальные меры! Я усмехнулся. Схватить ее за длинные патлы, засунуть в рот ствол пистолета и сосчитать до трех – это и есть радикальные меры.

Возвратившись в бар Буша, я позвонил Луису.

– Мне нужны люди, – сказал я. – Настоящие головорезы, которые тоже хотели бы найти Морозника.

– В Гарлеме такие есть. Из тех, кого он тренировал, – ответил Луис. – Я с ними свяжусь. Жди.

* * *

Так прошло еще два дня. Ночью я обслуживал черных, днем отсыпался в своей комнате на первом этаже. Выходя каждый раз перед работой на улицу, я смотрел, как солнце падает за высокий черный остов выгоревшего муниципального здания, и думал о превратностях судьбы, занесшей меня в Гарлем, и о Лерке. Мне хотелось ей позвонить, но я сдерживал себя. «Пусть пройдет некоторое время, – говорил я себе. – Надо наверняка знать, что в городе нет тех тварей, которые идут по моему следу».

Вечером в бар к Бушу вошли два черных типа. Они имели решительный вид и были с ног до головы одеты в кожу. Когда я подошел к ним принимать заказ, один из них произнес:

– Привет тебе от Луиса. Он сказал, что ты разыскиваешь Саню, и тебе нужны люди. Что ты собираешься делать?

– Вытрясти сведения из Нурет.

– Так она тебе и сказала.

– Когда человеку в висок упирается ствол, он всегда найдет пару слов.

– Хорошая мысль, – согласился со мной негр. – Только после этого самому можно попасть в такое же положение. Приставят к башке ствол и даже спрашивать ничего не станут. Просто нажмут курок. Ты надолго не задерживайся возле нас. Тут знают, что мы связаны с Саней.

Через несколько минут, ставя им на стол пиво, я сказал:

– Пусть это вас не заботит. Я собираюсь сделать это сам. Мне нужно лишь прикрытие. Чтобы кто-то подержал на мушке зал. Вы же понимаете, если я, белый, начну измываться над чернокожей женщиной, да еще в Гарлеме, то мне придется тогда перестрелять всех посетителей, чтобы выбраться из бара.

– Выйди на улицу минут через пять после нас, – сказал мне один из парней, небрежно бросая деньги на стол. – Там слева стоит «Ягуар». Сядешь в него.

Я кивнул, взял деньги и удалился.

Ребята в коже надолго не засиделись, быстро допили пиво и ушли. Ровно через пять минут я подошел к Бушу и сказал:

– Выйду на улицу. Хочется глотнуть свежего воздуха.

Буш