Два типа незнакомцев - Стив Кавана

Эми внезапно осознала, что только что сказала, и то, насколько бескомпромиссно это прозвучало. Она всегда говорила чистую правду, и зачастую только после того, как какие-то слова слетали с ее уст, осознавала всю их важность. В этом, как и во многом другом, Эми была очень похожа на свою маму. Хотя мне показалось, что подделка подписи Кевина – это слишком уж в моем духе.

– Прости, пап… Мама очень расстроилась из-за всего этого. Даже плакала.

– Плакала?

Эми кивнула.

Кристина почти никогда не плакала. Она не из таковских. Чисто по-ирландски держит все свои эмоции при себе.

– Должно быть, дело серьезное, – сказал я. – Так этот человек угрожал твоей маме или Кевину?

– Я не знаю. По-моему, да. Кевин вроде боится этого мужика.

– Кевин боится собственной тени, – бросил я, не подумав. Это был дешевый ход, и я пожалел об этом почти сразу же, как только эти слова вылетели у меня изо рта.

– Он не такой, как ты, пап. Если ты это имеешь в виду.

– Так почему же ты раньше мне не позвонила? Кстати, и почему твоя мама этого не сделала?

– Я вчера просила ее тебе позвонить. Она сказала, что от этого будет только хуже.

Кристина слишком хорошо меня знала.

– Так он уже что-то успел сделать, этот мужик?

– Мы точно не знаем. В любом случае закон он не нарушал. Кевин говорит, что, по его мнению, этот тип проследил за ним до дома вчера вечером. А сегодня утром мама нашла на крыльце письмо, адресованное Кевину.

Мои руки так крепко сжали руль, что скрипнула обтягивающая его кожа.

– Что было в этом письме?

– Не знаю, но в нем упоминалась наша семья. Я слышала, как они спорили из-за этого.

У меня перехватило дыхание.

– Твоей маме надо было сразу позвонить мне! Она обращалась в полицию?

– Думаю, что да. Они оба стараются вести себя нормально, чтобы не пугать меня. Однажды я видела этого мужика на другой стороне улицы, из окна своей спальни. Стрёмный тип… Они говорят мне не волноваться, но я знаю, что сами они очень встревожены. Мама работает дома. Никуда не выходит. Требует, чтобы Кевин возил меня в школу и обратно. Я просто не хочу видеть ее такой. Она ведет себя очень странно. Даже установила новую охранную систему в доме.

– Спасибо, что позвонила мне, – я серьезно. Реально терпеть не могу, когда твоя мама чем-то расстроена.

– Я знаю, – отозвалась Эми с грустью в голосе. – Вот почему ты и дал ей развод, верно? Чтобы она могла быть счастлива?

Эта фраза прозвучала немного едко – явно намеренно.

– Я пытался, Эми. Но я не мог дать ей то, чего она хотела, чего она заслуживала. Чего вы обе заслуживали…

– Я хотела, чтобы ты был моим отцом. Это все, чего я когда-либо хотела от тебя, – сказала она, и грудь у меня сжалась, словно чтобы смягчить удар от этих слов. – Мне нужно, чтобы ты хоть немного ее успокоил. Думаю, что ты можешь хотя бы это для меня сделать.

Никто не может причинить тебе такую боль, как те, кого ты любишь.

Я не стал спорить. Она была права. В отличие от меня.

Дальше мы ехали молча – сожаление заполняло пространство между нами, словно какой-то неприятный запах.

Я свернул на посыпанную мелким гравием подъездную дорожку к дому Эми – белому дому, стоящему на широкой зеленой лужайке в тихом пригородном районе, о котором большинство американских семей могут только мечтать. Большому дому с огромными окнами и верандой. И гаражом на две машины.

Когда я остановил свой «Мустанг» и выбрался из него, то услышал чьи-то решительные и целеустремленные шаги, с хрустом приближающиеся по гравию. Хруст этот производила пара черных кожаных сапожек, поверх которых наблюдались светло-голубые джинсы, увенчанные белым вязаным свитером и темными волосами, зачесанными назад.

– Что происходит? – поинтересовалась Кристина, скрестив руки на груди. Но тут увидела Эми, и выражение ее лица изменилось, как будто она уже получила ответ на свой вопрос. – Ага, понятно… Ничего не хочешь мне сказать, Эми?

– Я позвонила папе. Он может помочь…

Раздраженно всплеснув руками, Кристина развернулась на сто восемьдесят градусов и направилась обратно по гравию к дому, всю дорогу качая головой.

Эми побежала за ней, закинув сумку на плечо. Свернув за угол дома, я двинулся вслед за ними к крыльцу. Увидел, как Эми вслед за своей матерью заходит в дом, и стоящего на крыльце Кевина. На нем были бежевые брюки-чинос и голубая костюмная рубашка. Руки он держал опущенными по бокам. Сжимая в правой серебристый револьвер.

При моем появлении Кевин выдавил улыбку.

– Эдди… – произнес он в качестве приветствия, коротко кивнув.

– Привет, Кевин. Может, нам стоит поговорить?

Он жестом пригласил меня в дом. Переступив порог, я оглянулся через плечо и увидел, что Кевин обводит внимательным взглядом окрестности, крепко сжимая в руке револьвер. Когда он перевел взгляд на дом, то увидел, что я это заметил. Попытался выдавить еще одну улыбку, но почти сразу же сдался.

Из холла, выложенного черно-белой плиткой, поднималась парадная лестница, с нишей под ней, в которой располагались вешалка для одежды и скамейка, под которой хранилась обувь. Кевин был в своих толстых войлочных тапочках. Услышав на кухне голос Эми, я двинулся на звуки ее протестов и цоканье каблуков ее матери по кафелю. Затем послышался голос Кристины. Говорила она сквозь стиснутые зубы – это всегда плохой знак. По личной шкале раздражения Кристины стиснутые зубы располагались на порядок выше крика. У меня хватало практики в определении уровня ярости моей бывшей жены.

Эми с Кристиной сразу же прикусили языки, едва я вошел в кухню.

– Никто не хочет рассказать мне, что происходит? Эми позвонила мне и сказала, что у тебя какие-то неприятности. Что-то связанное с каким-то типом, который преследует тебя из-за дела о наследстве.

– Эми, ты должна была сказать нам, что собираешься позвонить своему отцу, – заметил Кевин, но уже примирительным тоном. Он просто изложил свою точку зрения, пытаясь закрыть этот вопрос и двинуться дальше.

– Мне требуется разрешение, чтобы позвонить собственному отцу, – так, что ли? – осведомилась Эми.

Кристина бросила на нее косой взгляд. Предупреждающий – не смей. Это заставило Эми умолкнуть. Она была такой же умной, как и ее мать.

– Ты ничего не сможешь сделать, Эдди, – сказал Кевин. – Я уже получил охранный ордер, запрещающий ему приближаться к