Дело о Книжном Клубе - Филиппа Кларк

Вернув резиновые перчатки на обычное место, Шарлотта вымыла посуду. В гостиной, в углу, одинокий ёлочный шар свисал с потолка на леске. Он висел низко, так что Шарлотта потянула за него, и леска выскользнула из-под полоски скотча. Потолок был следующим в списке на покраску, поэтому скотч она решила оставить. Каким-то образом Шарлотта проглядела крошечное украшение, когда убирала всё рождественское.

Коробка с украшениями стояла в третьей спальне, которую Шарлотта превратила в склад «пока не знаю, куда это деть». Во второй спальне она устроила гостевую. Зачем – и сама не знала: гостей не ожидалось. Но приятно было видеть заправленную свежим, ещё хрустящим бельём кровать и новое полотенце, аккуратно сложенное у изножья.

В третьей спальне Шарлотта открыла коробку с украшениями, оставленную на голом матрасе. Квартира сдавалась вроде как с мебелью, но одни вещи были получше, другие – похуже. Эта односпальная кровать, например, скрипела и стонала, стоило на неё присесть, а матрас был таким старым, что с одного края торчали пружины. Когда-нибудь Шарлотта купит сюда хорошую кровать. А пока и эта прекрасно служила подставкой для коробок и прочих вещей.

Закрыв коробку с украшениями, она замешкалась, глядя на другую. Ту прислали перед Рождеством из лечебного учреждения, где жила её мать.

В закрытом лечебном учреждении. Хватит приукрашивать.

Какая разница. Однажды коробка просто появилась у неё на пороге – набитая ненужными Анжелике безделушками и памятными вещицами, а ещё кое-чем из детства Шарлотты, что мать сохранила.

Вещами из того адского детства, которые мать зачем-то упрямо хранила. Шарлотта лишь мельком заглянула внутрь: не хотелось разбирать содержимое. Она только заметила письма, шкатулки для украшений и целую кучу нелепиц, почему-то казавшихся матери важными.

Кроме…

Там лежали рождественские открытки. Шарлотта из любопытства раскрыла их: Анжелика никогда не отмечала ни Рождество, ни дни рождения. Девять непохожих друг на друга открыток ручной работы – они приходили по одной в год, когда Шарлотте было от двух до одиннадцати. И в каждой одна и та же простая надпись.

С Рождеством, дорогая. Ты любима. З.

Когда Шарлотта спросила о них Анжелику, мать вспомнила и надпись, и от кого приходили открытки. Но спутанность сознания вернулась прежде, чем она успела что-либо объяснить, и больше Шарлотта ничего не узнала. Это был не отец: его имя не начиналось с буквы З. К тому же часть тех лет он ещё жил с ними. Шарлотта даже не знала, кому были адресованы открытки – Анжелике или ей самой.

Ещё одна загадка – только на этот раз из прошлого. Шарлотта вышла и закрыла дверь.

Глава 9

Даг уже ждал у полицейского участка, когда ровно в одиннадцать Шарлотта подбежала из-за угла.

– Прости, пожалуйста, – выдохнула она, остановившись рядом. – Покупатель задержал.

– Я пришёл рано. А Сид подъехал всего полминуты назад.

Даг Оукс был шеф-поваром ресторана «Италия» и мужем Эстер, хозяйки магазина одежды – того самого, который в прошлом году взломали и откуда украли рождественскую ёлку. Даг был справедливым и уравновешенным человеком, и рядом с ним Шарлотта чувствовала себя увереннее.

Полицейский участок занимал отдельно стоящее каменное здание – такое старое, что оно прямо-таки молило о свежей краске. В отличие от участка Трева, к которому примыкал небольшой дом, здесь были лишь четыре стены да окна с решётками.

– Готова? – Даг первым двинулся к двери.

– Спасибо, что пошёл со мной. Мне не по себе оставаться с ним наедине, особенно когда я даю показания, а он может… ну, неправильно меня понять.

Даг рассмеялся.

– До чего же ты тактичная. Ладно, мы быстро управимся. Ты делаешь доброе дело, помогая бедной Октавии. – Он постучал в дверь. – Наверняка Гленис обрадовалась, увидев тебя в тот день.

Шарлотта не ответила.

– Открыто, – приглушённо донёсся из-за двери голос Сида.

Дверь распахнулась внутрь, и Шарлотта увидела крошечный вестибюль. В нос ударил запах сигарет и застоявшегося кофе, так что она стала дышать ртом. Впереди была стойка, рядом с ней – ещё одна дверь.

– Сюда.

Под «сюда» подразумевалась комната с голыми кирпичными стенами и двумя столами. В дальнем конце виднелись камера для задержанных и задняя дверь с решёткой. Казалось, в этих стенах осела вся тяжесть десятилетий допросов и подозрений; Шарлотту пробрала дрожь. Сид развалился за заваленным бумагами столом.

– Мне нужен только доктор, так что можешь подождать снаружи. – Сид даже не поздоровался с Дагом.

– Он остаётся – или я ухожу.

Сид закатил глаза.

– Как хочешь. Но от него – ни слова. – Он указал Шарлотте на единственный стул напротив.

Шарлотта выдвинула стул. Спинка оказалась липкой, поэтому она пристроилась на самом краешке сиденья, стараясь как можно меньше к нему прикасаться.

– Из судебно-медицинской службы уже что-нибудь сообщили?

– Достали уже: рапорт им подавай. Вопросы здесь задаю я. – Сид стал тыкать в клавиши то одним пальцем, то другим. – Сначала полное имя.

– Шарлотта Дин.

– Второго имени нет?

– Нет.

– Адрес.

Шарлотта отвечала на вопросы Сида, сообщая лишь те личные данные, которые по закону обязана была предоставить. Сиду хотелось большего. Ему всегда хотелось большего. Но утром она написала Треву, и тот прислал список сведений, которые ей требовалось сообщить.

Следующие полчаса Сид печатал протокол. Они начали с его просьбы приехать в дом Октавии и дошли до момента, когда он вышел поговорить с начальством.

– Ладно. – Сид убрал руки с клавиатуры и посмотрел на Шарлотту. – Ты сказала, что у тебя есть информация.

– Я заметила несколько деталей. Одна касается тела Октавии.

– Тела? Она споткнулась и ударилась головой о мраморное основание камина. Чего там замечать?

– А обо что она споткнулась? – спросила Шарлотта.

– Не знаю. Об угол коврика.

– Он вообще не сдвинулся: ни край не загнулся, ни сам коврик не сбился. А коврик большой – зацепись она за край, до падения успела бы сделать ещё несколько неверных шагов.

Сид откинулся на спинку стула и скрестил руки. Вид у него был такой, словно он не верил ни слову.

– Продолжай, детектив.

– Я просто рассказываю, что заметила. Полагаю, тот, кто приезжал фотографировать тело Октавии до того, как его увезли, сказал бы вам то же самое. – Шарлотта ничем не выдала раздражения. – Детективы из отдела по расследованию убийств уже выехали?

– Зачем? Да упала она случайно. И не молодая уже была.

– Ох, Сид. Вы ведь и сами думаете, что тут что-то нечисто!

– Старший констебль Браун. И с чего бы мне так думать? – Пальцы Сида снова легли на клавиши; он набрал несколько слов. – Ну, выкладывай: с чего ты взяла, что это убийство?

– Думаю, у неё на затылке был поперечный след – от удара, нанесённого ещё до падения.

Сид отдёрнул руки от клавиатуры, и у него отвисла челюсть.

Даг, до того прислонявшийся к стойке, выпрямился, тихо втянув воздух. Шарлотта бросила на него взгляд, надеясь без слов извиниться за