Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

Как же, рассказывай сказки. Я еще тряслась от встречи с Капом, которого пришлось примотать к столу, – он, наверное, с каждой минутой становится все злее. Но я знаю, когда мне пытаются втюхать дерьмо. А тут это дерьмо прямо шибало в нос – странное поведение Карлы, молчание Рида, оба дергаются.

Что-то было не так. И что-то воняло хуже любого дерьма. Да, остатки сгоревшей покрышки, но сверх этого – что-то прогорклое. Я принюхалась и посмотрела на Карлу, потом на Рида.

Времени на расспросы не было. Из дома раздался какой-то звук, будто что-то упало с кофейного столика, к которому был приклеен Кап. Я пожелала Карле и Риду спокойной ночи и вернулась в дом.

Мне было чем заняться. Карла

Мы отъехали от дома Лиз на новом колесе. После грохота обода по асфальту машина, казалось, шла бесшумно. Через две мили мы проехали кладбище. Еще миля – и мы у реки. Билли заехал на пустынную парковку, подрулил к пешей дорожке. Потом сдал задом, чтобы багажник был как можно ближе к деревьям. Мы натянули на головы сетки для волос, потом бейсболки, надели перчатки.

– Вдруг кто-то приедет? – спросил Билли.

– Как только выйдем из машины, не останавливайся: возьми простыню за один конец. Я буду держать другой. Пройдем ярдов сто. И там ее спрячем. Не хочу, чтобы на тело наткнулся кто-то посторонний, напишем родителям письмо и укажем место.

Билли открыл багажник. В ноздри ударил запах разложения. Мазь я оставила дома, когда Билли тяпнул мне по руке. Но после пожара в ресторане и спущенного колеса было не до жалоб. Я схватила простыню здоровой рукой, и мы подняли тело. Потом двинулись.

С первых же шагов все пошло не так. Мы оба спотыкались в темноте. Нас кусали мошки, и казалось, что с каждым вдохом я заглатывала муху либо комара. Торчавшие ветки цеплялись за простыню и драли ее, несколько раз нам пришлось остановиться.

Ярдов через пятьдесят насекомые на теле Дорин, должно быть, учуяли движение и зашевелились. Выползли и полезли на наши руки и предплечья. Отпустить простыню мы не могли и приходилось терпеть их у себя на коже. В какой-то момент я провалилась ногой в грязь. Постаралась как можно скорее из нее выпрыгнуть – упала. Ногу выдернула, но грязь засосала ботинок. Пришлось вытаскивать его из жижи. Билли помог мне его надеть. В пальцах пульсировала сильная боль. Мы подобрали Дорин и двинулись дальше.

Наконец, добравшись до места, мы положили Дорин на землю и стали укрывать ее листьями и ветками. Время от времени мы замирали: казалось, из леса или с воды доносится какой-то звук – неужели тут кто-то есть? Вслушивались – вроде ничего. И возвращались к Дорин. Через двадцать минут ее уже не было видно.

– Достаточно, – прошептала я. – Идем.

– Погоди, – остановил меня он.

Билли опустился перед кучей валежника на колени. И посмотрел на меня через плечо, предлагая сделать то же самое. Я встала на колени рядом с ним. Мы свели перед собой ладони.

Мы давным-давно атеисты – или агностики, или как называют людей, которые во все эти обряды не верят или просто не считают нужным их соблюдать. Но укорять Билли я не стала. Не знаю, что он там себе говорил, к кому обращался. Сама я попросила Дорин простить нас и объяснила, что выбора у нас просто не было. Сказала, что, когда видела ее в городе, мне она всегда казалась милой и симпатичной девушкой. И что она, надеюсь, обретет покой.

И только вернувшись к машине, я поняла, что вообще ничего не сказала Богу.

* * *

Дома Билли стал засыпать яму. Я тоже было начала орудовать лопатой, но через минуту сдалась, одной рукой не получалось. Он довольно быстро управился, уложил сверху дерн, словно пазл. При дневном свете будет видно, что здесь что-то копали. Но через пару недель следы исчезнут – трава пустит корни, почва осядет от дождей.

Мы аккуратно вытащили пластиковую занавеску для душа из багажника, сложили ее и сунули в бумажный пакет из магазина. Прошлись по внутренностям багажника хлоркой. Билли переоделся в прихожей, я – в сарае, надели на себя свежую одежду, что приготовили заранее. Все старое, включая бейсболки и сетки для волос, сунули в другой пакет. Пакеты отправили в камин. Я обрызгала их жидкостью для розжига и подожгла. Пока все это горело, отхлебнула прямо из бутылки изрядную порцию виски.

– Т-тебе с рукой надо в больницу, – сказал Билли.

– Расслабься хоть на минутку.

– Что-то еще не доделали?

– Яму засыпали. Багажник вычистили. Лопату хлоркой обработал?

– Да.

– Тогда на сегодня все. Разве что хочешь посидеть здесь и посмотреть на огонь.

– Приму душ, чтобы отмыться от запаха. Потом отвезу тебя в больницу.

Он поднялся наверх, а я сидела в кресле-качалке и смотрела на огонь. Подбросила еще одно полено, хотя особой нужды в этом не было: все уже и так превратилось в пепел. Улики были уничтожены.

Я еще раз отхлебнула виски – прямо из бутылки.

И еще.

* * *

До душа Билли так и не добрался. На следующий день сказал: не успел сесть на кровать, как откинулся на спину и тут же заснул. А я внизу, под влиянием виски в желудке и уютного огня, тоже отрубилась. И открыла глаза только наутро, когда в комнату прокралось солнце и приползло мне на лицо. Рука тут же отозвалась резкой болью.

Я поднялась наверх, посмотрела на спящего сына. Потом обернула перевязанную руку пластиковым пакетом, приняла душ и села за руль.

Локсбургская больница – это приземистое здание на десять коек, обычно не занятых, за исключением каких-то чрезвычайных случаев или когда у пациентов нет времени на то, чтобы, трясясь от страха, ехать в другое место: ребенок порезался о ржавую проволоку, работнику молочной фермы корова наступила на ногу так, что треснули кости. Женщины, если был выбор, предпочитали ехать рожать в Харрисбург, запланированные операции тоже обычно делали там.

Дежурного врача, доктора Уиллиса, я лично не знала, хотя иногда видела его в Локсбурге. Слышала, он перебрался к нам из другого городка, но из-за его разговорчивости выяснить у него хоть что-то было сложно.

– Так, посмотрим, что у нас здесь, – сказал он, явно довольный тем, что кто-то объявился скрасить его день, пусть и с травмой. Он дышал сквозь зубы, разматывая повязку, и был крайне аккуратен, когда добрался до прилипшей к ране марле.

– На прошлой неделе, – начал рассказывать