Другой Холмс. Часть 3. Ройлотт против Армитеджа - Евгений Бочковский

Да, он брал ее в жены вместе с состоянием, но именно он защитил ее состояние от чужих посягательств, да еще и преумножил его так дерзко и изящно! План и в самом деле был великолепен. Оба компонента в нем не только дополняли, но и были неотъемлемыми условиями друг друга. Без полиса мистер Армитедж ни за что не выдал бы кредит, равно как и без кредита Перси ни за что не уговорил бы Ройлотта заключить страховой договор.

С этого момента все те роли, что он отвел другим, себя исчерпали, и страховой агент окончательно сосредоточил все в своих руках. В том, что ему удастся усыпить бдительность страховой компании, он, знающий, как все это устроено изнутри, нисколько не сомневался. Главное, чтобы Ройлотт не соскочил с крючка. Убедившись в том, что кредит будет выдан, тот все больше погружался в научные вопросы, напрямую связанные с предстоящей деятельностью, что не могло не тревожить Перси. Сам он хоть и не имел ни малейшего представления о предмете, все же с уверенностью циника ни на йоту не верил в серьезность этой затеи. И потому он полагал, что и Ройлотту будет достаточно лишь чуть более внимательного взгляда для того, чтобы убедиться в иллюзорности своих притязаний. Так что он как мог старался переключить внимание Ройлотта с опасной, по его мнению, темы собственно исследований на привлекательность коммерческой стороны их монополии. Он расписывал, как их (то есть полученные Ройлоттом) лекарства, зелья и прочие снадобья в его умелых руках начнут свое победное шествие по миру.

Удержать Ройлотта в этом ослеплении, в этом полусне требовалось недолго. Несчастному предстояло умереть сразу же, как только договор вступит в силу, и Армитеджа нисколько не смущало, что это будет выглядеть, мягко говоря, подозрительно. Несчастный случай, которым в итоге все обернулось, не подразумевался замыслом вовсе. Нет ничего надежнее старого доброго убийства, рассуждал он, совершенного кем-то посторонним с целями, никак не связанными ни с ним, ни с его невестой.

К нашему сожалению, поиски подходящего постороннего привели его на Бейкер-стрит. Хотя правильнее будет назвать это поисками лишь отчасти, потому что вопрос с выбором нужной кандидатуры к тому времени не стоял. Армитеджу, довольно плохо знавшему Лондон, пришлось потратить время лишь на то, чтобы найти наш адрес, так как сам Холмс был ему знаком еще по делу Фаринтош. Оказалось, негодяй ухитрился абсолютно скрытно поучаствовать даже в совращении сына этой женщины, о чем ни Холмс, ни я, разумеется, не могли знать. Он посетил нас через несколько дней после того, как сам же отправил Холмсу письмо, якобы написанное миссис Фаринтош.

Тому факту, что одновременно с Холмсом он вовлек в дело и меня, Перси не придал ни малейшего значения, так как не подозревал о моем знакомстве с Элен. Из-за того, что она не узнала от него заранее, что одним из «посторонних» предназначено стать некому доктору Уотсону, мое присутствие той ночью явилось для нее настоящим шоком. Во всяком случае, мне хочется так думать. Не совсем же я был безразличен ей! Правда, надо сказать, она тогда довольно быстро взяла себя в руки, и все дальнейшее ее поведение свидетельствовало о том, что меня она воспринимала не столько как знакомого, или тем более друга, сколько как человека, с которым наряду с Холмсом, по воле случая ей придется иметь дело. И все же я невольно задаюсь вопросом, согласилась бы она на план Перси, если бы знала, что угодить в ловушку предстоит тому самому доктору Уотсону, что так искренне пытался вылечить ее сестру. Ужасно думать, что Перси сумел бы убедить ее и в этом случае. Отступать уже было поздно. Все соответствующие бумаги были подписаны. Со дня на день Ройлотт должен был получить деньги. Ему так не терпелось приступить к работе, что кое-что он уже успел приобрести на собственные средства. Содрогаясь от отвращения, Элен рассказала Перси, что отчим как-то пригласил ее в кабинет, где взялся демонстрировать превосходный по его мнению экземпляр самца индийской болотной гадюки, который ему только что доставили. По счастью, доктор не стал извлекать змею из ящика, но и без того на Элен это произвело неизгладимое впечатление. «Бога ради, Перси, умоляю, заканчивай побыстрее, пока он не наводнил дом тварями!» Из опасений, что Ройлотт примется немедленно вкладывать выданные средства в дело, Перси решил покончить с ним как можно скорее – сразу, как только страховой договор вступит в силу.

Поначалу предполагалось, что это будет обычный договор страхования жизни. Перси понимал, что полис с учетом всех рисков, связанных с такой работой, можно согласовать с компанией лишь при условии высоких взносов, что в свою очередь отпугнет Ройлотта. Однако дело осложнилось, так как первым воспротивился мистер Армитедж, считавший такой вариант абсолютно неприемлемым. Честный отец простодушно полагал, что Ройлотт займется именно тем, о чем так убедительно рассказывал ему Перси, – змеями, змеями и еще раз змеями. Их будет много и все сплошь ядовитые, одна злее другой, так что «ты мыслишь несерьезно, мой мальчик». Перси пришлось уступить и пойти по более сложному пути, однако позже он, наверное, не раз благодарил судьбу, потому что этот нюанс в самый ответственный момент спас не только их план, но и их жизни. Если бы Ройлотт, как и хотел поначалу Перси, заключил обычный договор, этой парочке ни за что не удалось бы втянуть нас в свою авантюру ложью о том, что подтверждением факта укуса от нас требуется лишь помочь бедняжке Элен получить страховую премию, тогда как это было их единственным шансом избежать разоблачения. В тот момент они висели на волоске, потому что первоначальный план Перси полетел к чертям. В половину одиннадцатого под покровом темноты через окно он выбрался из номера, оставив Элен дожидаться его, и пешком через парк дошел до Сток-Морана. С собой у него был ключ от входной двери. Перед уходом в «Корону» Элен напоила отчима травяным чаем. В этом не было ничего необычного. Ройлотт всегда в это время пил такой чай, а Перси осознанно составил план таким образом, чтобы он состоял из привычных вещей и действий, справедливо полагая, что именно они-то и не подведут. Но на этот раз в чай было добавлено снотворное, и Ройлотт мирно спал в собственной постели. Ровно в одиннадцать Перси выставил лампу и принялся поджидать нас. За нашим приближением к дому он следил из-за угла, где заканчивалось жилое крыло, то есть стоя снаружи у той самой стены, которую мы когда-то подорвали. Свет от лампы хорошо освещал пятачок лужайки непосредственно перед окном, так что пробраться в комнату Джулии незаметно от него мы не могли. Как и предположил Холмс, Перси собирался запереть нас там, причем искусно поданная им на Бейкер-стрит история подразумевала крайнюю осторожность с нашей стороны. Проще говоря, не подозревая о том, что оказались не в собственной засаде, а в чужой западне, мы должны были несколько часов просидеть неподвижно в абсолютной тишине, и эти часы хитроумный негодяй собирался использовать самым ужасным образом. Стремясь свести риск к минимуму, он откладывал неизбежное до последнего. Если бы нечто неожиданное вмешалось в запланированный порядок еще на раннем этапе, такое, что привело бы к срыву всего плана, он не стал бы убивать, и Ройлотт мирно проспал бы до утра. Но как только наше заточение в клетке свершилось бы, дорога к злодеянию лишилась бы последних препятствий. Заперев ставни засовом, он намеревался взломать для отвода глаз замок входной двери приготовленным для этого воровским ломиком, а затем им же размозжить голову несчастному. Тело он собирался стащить с кровати на пол. Все выглядело бы так, будто грабители наткнулись на хозяина, проснувшегося от шума, вызванного взломом. Ломик, якобы брошенный нами в спешке, остался бы лежать возле трупа. После этого быстро и бесшумно пешком через парк он намеревался добраться до своего номера, где его поджидала Элен,