"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— А что насчет чемодана?

— Думаю, мы можем сказать, что убийца от него избавился, или что-нибудь вроде того. Хочу сказать, я не думаю, что это решит все наши проблемы, но если мы всё сможем представить так, что в случившемся виноват кто-то другой, это, ну… ну ты знаешь, как это называется.

— Усмирит ярость Минэгиси?

— Да, точно, именно это я и хотел сказать.

— И кого мы используем?

Лимон счастлив, что Мандарин согласен последовать его плану, и хочет начать сейчас же, но вместе с тем он испытывает тягостное чувство оттого, что им придется через все это пройти.

— Погоди, мы что, правда собираемся так поступить?

— Это была твоя идея. Слушай, Лимон, если все, что ты хочешь делать, — это просто развлекаться, то в конце концов я взбешусь. Есть такие слова в одной книге, которая мне нравится: «Я презираю этого человека. Ибо даже когда земля раскалывается у него под ногами, а скалы обрушиваются ему на голову, все, что он делает, — это демонстрирует всем свои зубы в улыбке. Он смотрится в зеркало, чтобы проверить, не испорчен ли его макияж. Мое презрение обращается бурей, и я разрушаю это место — из-за него».

— Понял-понял. — Лимон успокаивающе машет рукой. — Не сердись.

Он слишком хорошо знает, каким опасным становится Мандарин, когда сердится. Обычно тот спокойно читает свои романы и практически не проявляет склонности к насилию, но стоит ему выйти из себя, как он становится неуправляемым и совершенно безжалостным. Из-за его сдержанной манеры невозможно сказать, сердится он или нет, что делает его еще более опасным. Все происходит мгновенно, без малейшего предупреждения, и выглядит это просто ужасно. Если Мандарин начал цитировать книги и фильмы — значит, пора начинать беспокоиться. Как будто, когда он приходит в бешенство, коробка с воспоминаниями в его голове открывается, ее содержимое высыпается наружу, и он начинает цитировать свои любимые строки. Это самый верный признак того, что его ярость скоро проявит себя.

— Я все понял. Буду вести себя серьезно, — Лимон немного поднимает руки. — Просто я знаю парня, на которого мы можем все свалить.

— На кого?

— Думаю, ты уже понял. На парня, который, возможно, знает, кто такой Минэгиси.

— На нашего знакомого, живущего по соседству?

— Именно. На парня, которого мы встретили по дороге.

— Да. Да, это подходящая кандидатура, — Мандарин встает. — Мне нужно в туалет.

— Нет, погоди. Что случилось?

— Мне просто нужно пописать.

— А мне что делать, если представится возможность до того, как ты возвратишься? Ну, я имею в виду возможность поговорить с нашим другом, живущим по соседству? Что, если тебя не будет рядом?

— Тогда тебе придется справиться самому. Ты ведь в одиночку отлично справляешься, верно? И, возможно, выйдет тише, если это сделает один из нас.

Лимону приятно, что Мандарин доверяет ему самому этим заняться.

— Да, хорошо.

— Только без лишнего шума.

Мандарин уходит из вагона. Лимон провожает его взглядом. Затем наклоняется к трупу мелкого Минэгиси, кладет руку ему на затылок и кивает его головой вниз и вверх, как если бы управлял марионеткой.

— Лимон, ты действительно полезный поезд, — со значением произносит он, словно исполняя свой лучший чревовещательный номер.

Божья Коровка

«Нельзя терять время на беспокойство», — сказала ему Мария. Но Нанао беспокоится. Он направляется в третий вагон и мучительно беспокоится всю дорогу.

Нанао думает о Мандарине и Лимоне. От этих мыслей его желудок начинает болеть. Он привык к опасной работе, но знает, какими грозными противниками могут быть профессионалы высокого уровня.

Когда дверь в третий вагон открывается, Нанао набирается решимости. «Они здесь. Веди себя естественно, — говорит он себе, — как будто ты всего лишь обычный пассажир, который возвращается из туалета; в тебе нет ничего подозрительного». Он старается выглядеть безучастным. В вагоне много пустых мест — просто идеально для того, чтобы выбрать, где ему сесть, но совсем не идеально, если он хочет смешаться с другими пассажирами. Нанао осматривается, сохраняя внешнее спокойствие. «Вон они». С левой стороны относительно него, примерно посередине вагона, на тройном ряде кресел сидят трое пассажиров. Мальчик возле окна прислонился к стене и спит как мертвый, но двое других бодрствуют. Тот, что сидит у прохода, выглядит очень серьезным. Он разговаривает с парнем, сидящим посередине, — судя по всему, засыпая того вопросами. Они одного роста и похожи друг на друга. У обоих длинные волосы, оба худощавые, оба с трудом помещают свои длинные ноги в пространстве перед сиденьями.

Нанао не может сказать, кто из них Мандарин, а кто Лимон.

Он принимает мгновенное решение сесть рядом с ними. Ряд позади них свободен. И следующий ряд позади него — тоже. Если он сядет от них подальше, то будет в большей безопасности, но если сядет поближе, то сможет лучше контролировать ситуацию. Мария совершенно сбила его с толку разговорами о Минэгиси, и Нанао чувствует себя неуверенно из-за своей череды неудач. Он представляет себе футболиста, решившегося на рискованный маневр, на который бы тот в другой ситуации никогда не пошел, чтобы разом исправить все ошибки, допущенные в игре ранее. Отчаянный гамбит, чтобы восстановить свою репутацию. Нанао ловит себя на мысли, что никогда не видел, чтобы это работало. Неудачи порождают только новые неудачи. Но игрок, загнанный в угол, должен попытаться…

Он садится на ряд позади них. Его успокаивает только то, что, когда он вошел в вагон, на мгновение встретился взглядом то ли с Мандарином, то ли с Лимоном и тот, судя по всему, его не узнал. «Слава богу, они обо мне ничего не слышали», — подумал Нанао с облегчением. К тому же, судя по его опыту, люди в принципе не обращают особенного внимания на тех, кто