Современный зарубежный детектив-20. Компиляция. Книги 1-21 - Андреас Грубер

он по-немецки, но с идишским акцентом. Он выпрямился, крепко обнял ее и поцеловал в щеку. – Павел сказал, вы сегодня придете. Он твой парень? – смерил Хогарта внимательным взглядом Веселый. Внезапно его густые брови сошлись в одну жирную линию. – Здесь тесно, тем не менее тысячи лет мертвецы одного народа толпились в этом месте. – Веселый вынул из кармана пальто и протянул Хогарту шапочку, наподобие той, что носил сам. – Друг мой, наденьте эту кипу.

Хогарт водрузил кипу на затылок.

Веселый удовлетворенно улыбнулся.

– Давайте немного прогуляемся, совсем недолго.

Кивком он велел жене подождать, пока он отойдет поговорить с Ивоной и Хогартом.

Когда они проходили мимо надгробия, разрисованного свастиками, Веселый отвернулся.

– Нас не оставляют в покое нигде, даже здесь, в центре еврейского гетто.

Хогарт взглянул на него с удивлением, что не ускользнуло от внимания старика.

– Вас удивляет, что я употребляю слово «гетто», – заметил Веселый.

– Я этого не ожидал.

– В Венеции XVI века евреям предписали жить в районе, называемом Гетто. Если точнее, принудили. С тех пор это слово употребляют именно в этом значении. Что у вас с плечом?

– Я… – Хогарт запнулся. Сегодня он решил не надевать перевязь, тем больше его удивила наблюдательность этого человека. – Прострелили во время поджога дома Ивоны.

– Боже мой, в каком мире мы живем? – покачал головой Веселый. – Вы спасли девушку?

– Мне бы этого хотелось, но вышло наоборот, – признался Хогарт.

– Девушка в полном порядке! – Веселый подмигнул улыбающейся Ивоне, шедшей следом за ними.

– Какую вы слушаете музыку? – спросил Веселый.

– Вы это серьезно?

– Конечно, смелее!

– Дюк Эллингтон, Мадди Уотерс, Джон Ли Хукер… – принялся было перечислять Хогарт, но осекся, увидев страдальческое выражение на лице своего визави.

– Пожалуйста! Пощадите меня, – взмолился Веселый. – Когда я говорю «музыка», я имею в виду Музыку. Я говорю о классической музыке, молодой человек! Не пугайте меня этим новомодным шумом. Мне интересно только одно: кого вы скорее предпочитаете – Вагнера и Бетховена или Моцарта и Вивальди?

«Джон Ли Хукер – новомодный?» Но Хогарту не хотелось зря расстраивать старика.

– «Влтава» Сметаны – прекрасное произведение, – выдавил он наконец. Больше он ничего добавить не смог.

– Молодой человек… – Веселый обнял Хогарта за плечо. – Лжец из вас никудышный, но, думаю, для вас еще не все потеряно. Сын сказал, что вы хотели со мной поговорить. Чем я могу вам помочь?

Видимо, это растопило между ними лед, потому что Веселый внимательно слушал, когда Хогарт начал рассказывать о своем расследовании. Впрочем, много о серии убийств ему говорить не пришлось. Профессиональный печатник и наборщик на пенсии, как назвал себя сам Веселый, каждое утро ходил в кофейню, чтобы проштудировать ежедневные газеты, которые месяцами почти в каждом номере публиковали статьи об этих преступлениях. Только когда Хогарт упомянул одиозные места обнаружения тел, черный и белый бархат, вырезанные на трупах пары букв и поразительную связь с шахматами, Веселый навострил уши.

– Двое убийц хотят передать послание. Если мы узнаем, какое именно, то будем на шаг ближе к их поимке, – заключил Хогарт.

– О, убийц двое?

В этот момент к разговору подключилась Ивона:

– Полиция пока держит эту информацию в секрете. Мы полагаем, что два преступника соревнуются друг с другом, а идею уничтожения фигур соперника претворяют в жизнь буквально.

По тому, как рассказывала Ивона, Хогарт понял, что эта теория не до конца ее убедила, а чем дольше он объяснял Веселому свою идею о зашифрованных вертикалях и горизонталях шахматной доски, тем глупее она казалась ему самому.

Веселый слушал Хогарта не перебивая, а только замедлял шаг, пока окончательно не остановился, чтобы набить трубку. Сделав первую затяжку, он заметил:

– Почему ваши двое убийц решили воспользоваться немецкими аббревиатурами фигур?

Тот же вопрос ему уже задавала Ивона.

– Знай я это, меня бы здесь не было, – признался он.

Веселый кивнул:

– Понятно. К тому же сокращения «BA» и «DA» звучат не очень профессионально. Корректные аббревиатуры фигур выглядят иначе. Вместе с тем шахматы в Праге – это давняя традиция. Кафка, Брод и Верфель встречались в кафе «Радецкий» не только выпить кофе или почитать стихи, но и поиграть в шахматы. – Он затянулся трубкой, распространявшей сладкий мятный аромат. – Если эти убийцы действительно шахматисты, поймать их будет непросто.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, шахматы учат логике, воображению, самодисциплине и целеустремленности. Те, кто овладел шахматами, умеют не совершать ошибок. Понимаете, к чему я клоню? Шахматы тренируют не только мыслительные способности, но и изобретательность. Потому что везде, где мы пользуемся разумом, нам нужен разработанный метод достижения цели… сказал не я, а Лейбниц. – Веселый посмотрел на курительную трубку в руке, затем на Хогарта. – Может, и не Лейбниц, но чем я могу быть вам полезен?

Ивона протянула ему составленный ими список сбитых фигур:

черная пешка на D5

белая пешка на D5

черная пешка на E5

белый конь на E5

черная ладья на А8

черная пешка на А6

белая пешка на G2

черная королева на F3

Веселый быстро просмотрел список, прежде чем вернуть его.

– Вы можете оставить запись ходов себе.

Веселый пренебрежительно отмахнулся.

– Не нужно, дорогая. К тому же это не ходы, а просто клетки, на которых были взяты фигуры. Есть ли у тебя еще какие-нибудь подсказки?

Ивона покачала головой:

– Увы, но если вы об этом подумали, то никаких потенциальных ходов из этого вывести нельзя.

Хогарт забеспокоился.

– Означает ли это, что вы не можете предсказать следующий ход? Ведь тогда мы могли бы узнать…

– Вот именно это и означает!

– Но разве нельзя…

– Могли бы! Хотели бы! – пожал плечами Веселый. – Я прекрасно понимаю, что на кону человеческие жизни, но то, о чем вы меня просите, просто невозможно, поскольку мы не знаем текущего положения фигур на данном этапе игры. Мы не знаем, сколько ходов уже сделано и, уж тем более, каких именно. У нас есть только список из восьми сбитых фигур. Это совершенно бесполезно и ни о чем нам не говорит.

– Но ведь должно это что-то значить!

– Увы, но это не так. – Веселый затянулся трубкой. – Все, что мы знаем, – это то, что партия уже не в дебюте, что силы обоих соперников явно равны и что взятие черного ферзя может стать решающим поворотным моментом. Возможно! Однако мы не знаем, был ли ферзь пожертвован по тактическим соображениям или потерян по неосторожности.

Хогарт ошеломленно уставился на Веселого. Он надеялся, что старик не в маразме и знает, о чем говорит. Если Хогарт не хотел, чтобы этот разговор оказался бесплодным, ему нужно было