Искатель, 2006 №8 - Станислав Васильевич Родионов

она рассказывать, и ребята не могли, в чем поклялись своей любимой учительнице. Как ей жить в городе с таким клеймом? Все тайное в конце концов становится явным. Обыватель не станет вникать, что и как. Все, клеймо поставлено. «Это та учительница, которую изнасиловали на пикнике?»

Телефон звонил с добрую минуту. Деловитый до грубости голос майора почти приказал:

— Сергей, за тобой выехала машина, а я уже здесь.

Мы слишком долго работаем вместе, чтобы переспрашивать. Происшествие: опера уже там, и лишь не хватает следователя прокуратуры. Значит, труп.

— Борис, сегодня я не в силах…

— Когда приедешь, силы мгновенно появятся.

Он отключился, а я взял следственный портфель. Очень плохо, когда все слишком хорошо. Разве?

Водителя я не спрашивал, куда едем. Он знает. Но по мере движения начала закрадываться тревога. Уж больно знакомый маршрут. Вот повернули на знакомую улицу. Я напряг волю, чтобы своим биополем заставить водителя миновать этот дом. Но он не миновал, приткнувшись к знакомому подъезду…

В этом доме жила Тамара Леонидовна.

По лестнице я поднимался, словно на ногах были свинцовые сапоги. И опять-таки сконцентрировал биополе, чтобы оно отвратило нас от квартиры учительницы…

На этот раз оно сработало — в квартиру Тамары Леонидовны было не пройти. Обычный и полный набор: опера, судмедэксперт, криминалист, понятые. Они передо мной расступились, но в квартиру все равно было не пройти, потому что перед дверью лежал человек. Я поправил очки, добавляя хотя бы одну диоптрию…

И вздохнул облегченно — мужчина. Вернее, труп мужчины, и не только окоченевший, но, по-моему, начавший разлагаться. Уже стоял запах.

— Физик, — тихо сообщил майор.

Я вздохнул облегченно, потому что Тамара Леонидовна была жива. Но если это физик, то не умерла ли она с горя? Надо мне работать. Я вопросительно глянул на Дору Мироновну. Она сообщила:

— Задушен недели две назад.

Я начал осматривать труп. Руки связаны за спиной. Поза странная, эмбриона: колени чуть ли не достают до подбородка.

— Тело возили в багажнике, — резонно предположил майор.

Лицо синюшное. Костюм, видимо, когда-то светлый, разодран во многих местах и в грязи. Следы волочения. Волосы уже не поймешь, какого цвета слиплись в жесткий колтун.

— Привезли ночью, — сообщил майор. — Дворничиха видела белую легковушку.

— Тамара знает?

— Сказали, но не показывали.

— И не надо. Тело опознает кто-нибудь из учителей.

Криминалист искал следы и отпечатки, судмедэксперт осматривал тело, участковый вызывал труповозку, понятые смотрели… Только у меня протокол не выходил, словно рука замерзла.

— Теперь этот гад смоется из города, — предположил майор.

— Нет, Боря.

— Так говоришь, будто он тебе известен.

— Известен, — согласился я.

— Чего ты молчишь?

— Надо кое-что проверить.

— Значит, интуиция, — разочарованно усмехнулся Леденцов.

— Войду, — сказал я, будто попросил разрешения.

Открыв дверь квартиры, я шагнул, как в пропасть. Страшно мне было увидеть Тамару Леонидовну…

Она сидела в кресле, поджав под себя ноги. Я хотел поймать ее взгляд, но он уходил в никуда. Да видит ли она меня? Бледность лица слилась со светлыми волосами, и казалось, что на ней мучнистая маска.

— Тамара, заплачь, — глупо посоветовал я.

Она как-то встрепенулась:

— Я убила его.

— Нет, не ты.

— Если бы вам рассказала…

— Расскажешь потом.

Она смолкла, вновь уперев взгляд в никуда. Мне показалось, что и ее тело готово отправиться вслед взгляду. Я вышел на лестницу и сказал майору:

— Надо к ней прислать врача или подругу…

— Как только труп увезут, придут учителя.

Работа кипела. Опера ходили по квартирам, собирая информацию. Палладьев на лестничной площадке опрашивал дворников. Криминалист что-то паковал в полиэтиленовые мешочки. Дора Мироновна звонила в прозекторскую…

— Боря, я всегда считал убийство самым тяжким преступлением…

— Знаю.

— Есть преступления отвратнее: убить любимого человека женщины и принести его обезображенный труп к ней под дверь.

Я спустился вниз по лестнице к Палладьеву. Оторвав его от дворников, сообщил лекторским тоном:

— Игорь, преступник не гриб, за одну ночь из земли не вылезет.

— Хотите сказать, что нужны условия?

— На неухоженной земле ничего не растет.

— Крапива, Сергей Георгиевич.

— Глянь-ка одну крапивку. Вот эту фамилию проверь по всем возможным каналам. И не только по компьютерным.

20

— Сергей Георгиевич, я выполнил ваше задание, поэтому и звоню.

— Молодец, Игорь. Есть что интересное?

— Навалом. Но по порядку. Вырос он в неблагополучной семье. Был мелкой шпаной. Носил в кармане отточенную вилку.

— Почему вилку?

— Нож-то — холодное оружие, за ношение — статья, а вилка… Летом залез на дачный участок за огурцами. Хозяин у забора его догнал и хлестанул подтяжками. А ночью в огороде взрыв. Специалисты предположили, что граната РГД.

— Он швырнул?

— Больше некому, да не доказать.

— Ну и мальчик…

— В пятнадцать лет угнал машину, иномарку. Правда, уехал недалеко. Объяснил, что хотел познакомиться с дочкой владельца машины.

— Отец пил?

— Его вообще не было. Мать изнасиловали, в результате чего он и родился. Узнал об этом и решил насильника отыскать и расправиться.

— Не нашел?

— Мать отговорила простой логикой: если бы не насильник, то не было бы тебя.

— Мудро. Игорь, ну а чем он занимался уже во взрослом состоянии?

— Или криминалом, или околокриминалом. Таскался по спортзалам и ночным клубам. Одно время владел коммерческой сауной, но по пьянке сжег ее. Чем только не промышлял… Экзотическими способами.

— Это как?

— Представьте, в ресторане сидит приятная девушка. Одна. К ней мгновенно кто-нибудь начинает клеиться. Шутки, комплементы, в щечку чмокнет, руку на плечо положит… И появляется наш маньяк с ультиматумом к ухажеру: плати. За что? Мне, за моральный ущерб — моя девушка. Ты ее домогался. Про Клинтона с Левински слышал? И некоторые платили. Ну, и различные кражи и кражонки.

— Не попался?

— Выкручивался разными путями.

— Ну а секс?

— Не знаю, первый ли это был эпизод… У себя на квартире в нетрезвом состоянии изнасиловал студентку. Она хотела бежать в милицию. А он все заснял на пленку и ей показал. Мол, это все увидят. Девушка никуда не пошла, стыдно.

— Он по этому поводу хотя бы допрашивался?

— Да, потом. Все свои сексуальные загулы объяснял одним: жена оказалась не девственницей, обманула его.

— И поэтому надо насиловать?

— Взрослые женщины редко бывают девственницами, поэтому ему были нужны девочки, школьницы. Чтобы, значит, и быть первым.

— Философ.

— Целая система. Возмущался идеей французского закона о кастрации педофилов…

— Игорь, педофилов хотят кастрировать, а педерастов поощряют, уж не говоря о проституции.

— Сергей Георгиевич, в старых протоколах я много вычитал его мыслей. Почему насилуют главным образом ночью? В полнолуние кровь приливает к нижней части тела, и жажда секса возрастает. А почему он