Ночное плавание - Меган Голдин

Это сказала мамочка с тележкой, в которой сидел малыш.

– Он тоже был пьян. Откуда он мог знать, что она не согласна, если был пьян? Это касается обеих сторон. В любом случае его жизнь разрушена. Что будет, если какая-нибудь шлюха попытается разрушить жизнь моего ребенка, выдумав что-нибудь?

– Следи за языком, мистер.

– Эй! Сама следи.

– Если она говорит, что это было, тогда я ей верю.

Это сказала дама за кассой.

Так продолжалось некоторое время, пока голоса не стали такими громкими, что управляющий магазином пригрозил вызвать полицию. Этот город так взбудоражен судебным процессом, что все испытают облегчение, когда он наконец начнется. У каждого есть свое мнение, но никто, похоже, не знает никаких фактов. Так что давайте поговорим о том, что же произошло той ночью.

Около полуночи К., которую Лекси прогнала с вечеринки, зашла на бесплодное поле дикой травы. Тропа была скользкой и грязной. Ранее прошел дождь. К. приходилось идти медленно, чтобы не поскользнуться.

Холодный воздух должен был отрезвить ее. Возможно, достаточно, чтобы понять, что ходить там в одиночку – очень плохая идея. Она, вероятно, подумывала повернуть назад. В такой же ситуации я бы повернула. По крайней мере, трезвая я бы повернула назад.

Пьяная я, напуганная и униженная, ободренная алкоголем, вероятно, сделала бы то же самое, что и К. Да, если представить себя в той ситуации, то я бы продолжила идти. Поворот назад был бы равносилен поражению. К. не хотела доставлять Лекси такое удовольствие.

Где-то на полпути К. услышала шаги. За ней кто-то бежал. Из темноты появился высокий широкоплечий мужчина.

Вы когда-нибудь слышали о реакции «бей или беги»? Это заложенный в человеке инстинкт либо сражаться, либо бежать от опасности. Вот только оказывается, что «бей или беги» – это еще не все.

Теперь эксперты знают, что в случае крайней опасности, из которой мы не видим выхода, люди замирают. Так же, как ящерицы замирают в надежде, что камуфляж защитит их от хищника. Вот почему теперь это называется реакцией «бей, беги или замри».

Итак, из того, что я узнала, К. не убежала. Она не спряталась. К. замерла. Прямо там, на тропе, пока мужчина приближался. Когда она увидела его лицо, ее охватило облегчение. Это было знакомое лицо, выпускник школы с репутацией хорошего парня.

У Харриса Уилсона темные волосы, которые падают на лоб. В тот вечер он был в джинсовой куртке поверх серой футболки и черных узких джинсах. Согласно телефонному интервью, которое я провела с ним несколько недель назад, он сказал К., что ей не следует ходить там одной.

– А тебе следует? – ответила она.

– Наверное, нет. Я подумал, что присмотрю за тобой. Чтобы убедиться, что ты дошла домой невредимой.

– Мне не нужна компания, – ответила она. – Это ерунда. Если боишься, можешь вернуться.

Она ушла, но через секунду он догнал ее. Они шли молча, пока К. не спросила, как он оказался на вечеринке Лекси. Харрис сказал, что они с другом узнали о вечеринке из «Инстаграма»[2] и решили проверить. Друг захотел остаться. А Харрис подумал, что вечеринка скучная, и ушел.

В конце концов тропа вышла к детской площадке, окруженной изгородью. Харрис живет наискосок от детской площадки. К. живет в трех кварталах от нее.

Они посидели на детской площадке, покачиваясь на соседних качелях и болтая о Лекси, вечеринке и школе.

У Харриса в кармане пиджака была фляжка с бурбоном. Они выпили. Бурбон обжег К. горло, но снова опьянил и вернул эйфорию, которую она испытала на вечеринке.

Они слушали музыку на телефоне Харриса. Он показывал ей забавные мемы. Они выпили еще. Вдвоем они допили флягу.

Подбодренный алкоголем, Харрис поцеловал ее. Он сказал, что К. ответила на его поцелуй. Они немного поболтали. Ничего серьезного. Когда он попытался зайти дальше, она отстранилась и оттолкнулась на качелях, пока не оказалась в воздухе. Он сказал, что идет домой, чтобы взять косяк из своей спальни. Помните, его дом прямо через дорогу.

– Я подожду тебя здесь, – пообещала К.

Она откинула голову назад и уставилась на звезды, раскачиваясь на качелях, пока Харрис бежал домой, оставив ее одну на детской площадке посреди ночи. Ветер так громко свистел в ушах, что она, вероятно, не услышала приближающихся шагов, пока незваный гость не оказался рядом.

То, что произошло дальше, находится в центре судебного процесса, который начнется на следующей неделе. Мы поговорим об этом в следующей серии подкаста «Виновен или нет», который переносит вас на скамью присяжных. Меня зовут Рэйчел Кролл.

13. Рэйчел

Натянув на голову флисовый капюшон толстовки, Рэйчел вылезла из машины на неприметной улице Неаполиса. Было уже больше одиннадцати вечера. Большинство жителей района легли спать.

Свет в спальнях тускло пробивался сквозь задернутые шторы на верхних этажах домов. Когда Рэйчел поворачивала за угол на следующую улицу, в окне мелькнул включенный телевизор. Она отсчитала три дома, все погруженные в темноту. В четвертом доме горел фонарь над гаражом. Она пошла на свет, а затем по тропинке вдоль гаража в заднюю часть дома, где стеклянная раздвижная дверь была оставлена незапертой.

Отец Келли Мур, Дэн, сидел в кожаном кресле в углу своего кабинета. Его глаза были закрыты, а лицом он прижимался к сомкнутым ладоням, словно в глубокой задумчивости. У него были светлые волосы, темно-русые с прожилками седины, и загорелое лицо. В уголках глаз застыли морщинки от смеха.

Когда он открыл их, чтобы поприветствовать Рэйчел, его бледно-голубые глаза были полны замешательства и истощения. Он очень тяжело воспринял изнасилование своей дочери Келли. Рэйчел знала это, потому что говорила с ним по телефону полдюжины раз, пытаясь уговорить на встречу.

Рэйчел сняла капюшон толстовки, открыв слегка взъерошенные каштановые волосы до плеч. Ее щеки разрумянились от ночной прогулки.

– Извините, что заставили вас припарковаться в квартале отсюда. – Дэн резко встал и тихо закрыл дверь, которая соединяла его кабинет с остальной частью дома. – Я не хотел, чтобы кто-нибудь видел вашу машину возле нашего дома. Люди болтают. Особенно сейчас.

Кабинет Дэна Мура отражал его личность. Все было организовано с точностью бритвы. Зона отдыха с широкоэкранным телевизором на стене, кожаный диван и два кресла. С другой стороны Г-образный стол и металлические шкафы для хранения документов. Стены украшали фотографии его жены и двух детей, а также его самого во время службы на флоте, расположенные с геометрической точностью. Он был аккуратным, дисциплинированным и явно гордился всем, чего достиг. Особенно своей семьей.