Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Я посмотрел на часы. Она опаздывала. Но как только у меня возникла эта мысль, она тут же позвонила.

— Привет, — сказал я.

— Привет.

— С тобой все в порядке?

Голос ее звучал насмешливо.

— Все отлично. Почему бы тебе не спуститься и не взглянуть самому, насколько отлично?

Я открыл дверь квартиры и посмотрел вниз по лестнице.

— Где ты?

— В парке, напротив твоего дома. Встречу тебя у озера.

Она повесила трубку.

Глава восьмая

Чтобы сократить путь, мне пришлось пройти через стройплощадку по ту сторону Тулс-Хилл. Ворота парка оказались запертыми, но в ограждении я нашел дырку, частично скрытую кустарником, так что перелезать через забор не пришлось. Я подумал, что Чарли, наверное, тоже проделала нечто подобное.

Было всего несколько градусов выше нуля, и ночной воздух обдавал прохладой. Близилось полнолуние, и небо было ясным, но как только я оказался в стороне от огней жилого комплекса, я уже почти не различал дороги. Голые, корявые деревья царапали звездное небо, нашептывали тысячу сказок из детства и фильмов ужасов для взрослых. Обыкновенные предметы — скамейки и мусорные ящики — представлялись в темноте чем-то загадочным. Кто-то метнулся в кусты, и сердце у меня ёкнуло. Случайное облако скрыло луну, и я внезапно оказался в абсолютной темноте, так что вынужден был остановиться и достать телефон, используя его жалкий свет, чтобы посветить себе под ноги.

Она ждала меня у озера, точнее у пруда в центре парка. Днем здесь было полно детей, бросающих уткам в воду куски черствого хлеба, собак, обнюхивающих перила и друг друга. Несколько лет назад, зимой, когда озеро замерзло, в этом пруду утонул ребенок: он перебрался через перила, чтобы догнать своего джек-рассел-терьера, который выбежал на тонкий лед. Результат был предсказуем: лед треснул, мальчик провалился в полынью, а собака успела отскочить и вернуться на берег.

Сейчас, ночью, озеро было тихим и неподвижным, черная вода казалась холодной и скрывающей какую-то тайну. Уток было не видно.

— Чарли? — позвал я почему-то шепотом.

Она стояла за оградой, рядом с водой. Сначала я подумал, что на ней длинное черное пальто, но, когда подошел ближе, разглядел, что это больше походило на плащ, тонкий и трепетавший на ветру. Бриз приподнял подол, обнажив белую ногу.

— Подойди, — сказала она. Голос у нее был низкий, но ясный и чистый.

— Что ты делаешь? — спросил я, перебираясь через перила высотой мне до пояса. Теперь она была ясно различима. Видны были ее лицо и волосы, а черный плащ окутывал фигуру.

Я подошел к Чарли и обнял ее. Она улыбнулась и ответила мне поцелуем. Происходящее было крайне сюрреалистично, но разжигало любопытство.

Моя попытка заговорить, что-то спросить не увенчалась успехом — она просто прижалась ко мне, и я понял, что следует пока помолчать. Взяв меня за запястье, Чарли просунула мою руку под плащ, и я ощутил, что под ним у нее нет никакой одежды. Я провел пальцами по ее спине и животу, затем сжал грудь и скользнул пальцем по затвердевшему соску. Почувствовав возбуждение, я попытался сильнее прижаться к ней, но она отстранилась. Внезапно одеяние Чарли соскользнуло на землю, и она предстала передо мной полностью обнаженной. Первой моей реакцией было поднять плащ и укутать плечи любимой, защитив от холода, но прежде чем я успел что-то сделать, она решительно ступила в воду.

— Чарли!

Я не мог понять, что происходит, и ошеломленно смотрел, как она медленно входит в озеро, пока вода постепенно скрывала ее колени, бедра. Она повернула голову и улыбнулась мне. Я подумал, что Чарли сейчас выглядит как речная нимфа с картины одного из прерафаэлитов. Как же называлась эта картина? Позже я посмотрел в сети: «Гилас и нимфы» Джона Уотерхауса. На ней был изображен прекрасный юноша, увлекаемый в смертельную пучину чудесными созданиями. Теперь, глядя на Чарли, чья бледная кожа сияла серебром в неверном свете луны, я разрывался между двумя побуждениями: вытащить ее из обжигающе ледяной воды и отвести домой в тепло, или скользнуть за ней в опасные таинственные глубины, отринуть разум и отдаться чувствам.

Она поманила меня, и я стал поспешно раздеваться. Положив одежду и очки на землю, я предстал перед ней голый и возбужденный. Но всё еще колебался — это действительно было безумием, — а затем шагнул в воду. Трудно описать, насколько она была холодной. И еще сложнее описать, почему я продолжал идти в глубину, а не вернулся на берег.

Но Чарли притягивала меня как магнит. Я чувствовал, что с ее стороны это проверка меня на смелость, и это только подхлестывало. Кроме того, я изнемогал от желания: мой напряженный пенис уставился точно на нее. Поэтому я стиснул зубы и попытался игнорировать обжигающий холод, направляясь все глубже. Ноги скользили по дну, я боялся, что могу наступить на осколки разбитой бутылки или ржавую консервную банку. На секунду у меня вспыхнуло воспоминание о том мальчике, что утонул здесь, я представил его тело под водой и то, как его маленькие ручки тянутся ко мне…

Я добрался до Чарли, и она прижалась ко мне, обнимая, стала целовать, глубоко засовывая язычок мне в рот. Потом обхватила ладонью член и застонала. Мы оба возбужденно дрожали. Она встала на цыпочки и направила кончик пениса себе в лоно.

— Подними меня, — прошептала она мне на ухо. Чарли была легче, чем я ожидал, она крепко обхватила меня ногами и руками, и мы оба задохнулись от страсти, когда мой член глубоко вошел в нее.

Я кончил буквально через несколько секунд. Не думаю, что мог бы продержаться дольше. Когда я осторожно опустил ее, Чарли тихонько засмеялась.

— Мне холодно, — сказала она. — Даже зубы сводит.

Я тоже засмеялся, с недоумением осознавая происходящее с нами. Мы с плеском вышли из воды, я завернул Чарли в ее плащ, а потом поспешно натянул свою одежду на мокрое тело. Обняв Чарли, я почувствовал, как она дрожит.

— Пойдем… — начал я, но вдруг замер.

— Что? — спросила она.

Вглядываясь в темное пространство между деревьев, окружавших озеро, я нерешительно крикнул:

— Эй! Эй вы!

Чарли следила за моим взглядом, широко раскрыв глаза.

— Ты видела? — спросил я, а когда она покачала головой, сказал: — Я уверен, что оттуда кто-то наблюдал за нами.

— О нет, только бы не это.

Я осторожно приблизился к деревьям. Никого.

— Пойдем отсюда, — сказал я.

Казалось, мое тело тысячу лет было заключено в лед, как будто я — ископаемый человек каменного века, которого