В поисках Сары - Дэниел Сверен-Бекер

они будут снимать телешоу в этом доме. Для нас это была полная бессмыслица. Я просто пытался защитить Дэйва и Джанет – ну, знаете, избавить их от необходимости открывать дверь и отвечать очередным репортерам. Но, видимо, они увидели, как я спорю с этими людьми на подъездной дорожке, и Дэйв вышел на улицу.

Алексис Ли (ассистирующий продюсер): Он сказал полицейскому, что нам можно. Вот и всё.

Дмитрий Руссо (патрульный): Дэйв сказал, что они будут приходить и уходить каждый день, и чтобы мы не останавливали их. Мне это определенно показалось странным. И было видно, что ему немного неловко.

Зейн Келли (оператор): Первые пару часов мы провели, устанавливая оборудование в доме, еще не снимая. В этих шоу гораздо больше работы, чем просто включить камеру. Нам нужно было настроить осветительные приборы, снабдить всех членов семьи петличными микрофонами, установить камеры дистанционного управления. Даже когда нашей команды не было, камеры в доме работали. И, честно говоря, самое важное – это наладить контакт с людьми, которых ты снимаешь. Так что я старался поздороваться, немного поболтать, спросить о безделушках на полках… Атмосфера, понятно, к веселью не располагала, но все равно же стараешься. В таком деле даже поблагодарить лишний раз за стакан воды бывает полезно. Мне ведь предстояло бог знает как долго находиться в паре шагов от этих людей. И как-никак мы видим их в самые откровенные моменты – усталых, злых, в слезах, – мы рядом с ними. Мы присутствуем при каждом их пуке, отрыжке и соплях, спрятаться некуда. Так что, если удается создать немного товарищеские отношения, это помогает.

Джек Парселл (брат): Я никогда не видел такого крутого съемочного оборудования. Главный оператор, Зейн, был суперотзывчивым. Он разрешил мне перенести кофры. Даже дал примерить стедикам – похоже на то, как надеваешь реактивный ранец. Мама увидела, как я бегаю в нем, и заставила снять.

Зейн Келли (оператор): Да, Джек был маленьким одиннадцатилетним техноголиком. Так что я позволил ему быть моим помощником или типа того. Всегда приятно похвастаться крутой техникой перед детьми, которые это ценят. И кроме того… Я знал, что он переживает тяжелое в эмоциональном плане время. В то первое утро Джек спросил меня, поможем ли мы найти его сестру. Было видно, что он отчаянно ждет хороших новостей. Я сказал, что надеюсь на это. В итоге мы сблизились, я и он. Ну, знаете, у нас были свои шутки, глупые игры… Я… черт… Это поднимает какие-то чувства, которых я не ожидал, извините. Я узнал несколько лет назад, что у него были большие проблемы. Я не связался с ним, но мне было очень жаль это слышать. Невольно задаешься вопросом, ну, знаете, если б мы не приехали туда ради шоу…

Кейси Хоторн (продюсер): Мы почти закончили с установкой оборудования. Единственной проблемой было то, что, казалось, половина соседей подтянулась к дому. Обычно, когда снимаем, мы находимся в гораздо более контролируемой обстановке. Или, если мы в публичном месте, в нашем распоряжении целая армия ассистентов, чтобы оградить территорию. Здесь же все было намного экономнее и, если хотите, ближе к тому, что называется cinéma vérité[8].

Эзра Филлипс (критик поп-культуры): Vérité?.. Хм, нет, не согласен. Д. А. Пеннебейкер – это vérité. Фредерик Уайзмен – это vérité. Кейси Хоторн – нет.

Брэндон Грассли (сосед): Я играл в видеоигры, увидел из окна, что происходит, и вышел на улицу. Мой отец тоже. В дом Парселлов заходила типа съемочная группа. Я не знал зачем. Мой отец сказал что-то вроде: «Эти люди не знают, что делают». И потом мы вернулись в дом.

Майк Снайдер (местные новости): Я определенно не одобрял этого, могу сказать точно. Мы не получали от семьи никакой новой информации с той первой ночи. И теперь они впускают этих голливудских саквояжников[9] прямо в дом? В то время как на меня кричат за то, что я зашел слишком далеко на тротуар? Мне это не нравилось. Мы, «Эй-би-си-7 Фредерик», были там с самого начала. Именно благодаря нашему репортажу эта история стала известной. Дэйв и Джанет были рады использовать нас для своего маленького трюка с банковской выпиской, а потом вдруг начали вести себя с нами свысока.

Кейси Хоторн (продюсер): Пока команда занималась технической установкой, я села с Дэйвом и Джанет за кухонный стол, чтобы просмотреть контракт. Страницы и страницы стандартных пунктов, но они пытались прочитать каждое слово, словно понимали, что там написано.

Дэйв Парселл (отец): У нас был вопрос о том, кому принадлежат все эти записи потом, типа навсегда. Я немного нервничал по этому поводу. Чувство было такое, будто мы подписываем отказ от всей своей жизни.

Джанет Парселл (мать): Меня ничего из этого не волновало. Суть была в том, чтобы найти Сару. Я подписала бы что угодно.

Кейси Хоторн (продюсер): Я была с ними безжалостно честна. Я отодвинула бумаги и сказала: «Слушайте, вы, вероятно, правы, предполагая, что вас надувают десятью разными способами в этом контракте. Таков бизнес. Если хотите, чтобы с этим ознакомился адвокат из индустрии развлечений и начал переговоры, то, вероятно, сможете кое-что изменить в цифрах. Права на зарубежный мерч, повторы в авиарейсах – все эти малозначительные пункты, конечно, поднимут процентов на десять. Но на то, чтобы все утрясти, уйдут недели. Весь смысл этого шоу – распространить информацию как можно быстрее. Ради Сары, верно? Контракт, который перед вами сегодня, нормальный. И он означает, что мы можем начать съемки прямо сейчас. И, конечно, ваш чек за первый эпизод уже выписан. Вы действительно хотите затормозить это дело?»

Дэйв Парселл (отец): В ее словах был смысл. И у нее уже был готов чек. Мы подписали контракт. И тогда Кейси сказала своей команде: «Включайте камеры». Вот так просто мы стали частью голливудской машины.

Джанет Парселл (мать): Сначала было неловко. Они просто крутились вокруг нас и снимали. Я не знала, как себя вести или куда смотреть. И ведь мы ничего особенного не делали. Я имею в виду, мы в основном просто ждали – ждали звонка, сообщений от полиции, от местных волонтеров, которые вели поиски в лесу. Я не понимала, как Кейси вообще сделает из этого шоу. Мы просто сидели какое-то время, почти не разговаривая. И тогда ворвался ураган по имени Беверли. Думаю, это было хоть какое-то драматическое развитие.

Беверли Гири (бабушка): Я только сделала пару шагов от двери, как один из этих чужаков объяснил мне, что происходит.