Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

Как мне его не хватало, этого серого малыша!

— Ну и что случилось за эти дни? — спросила Настя.

А было уже первое июня. Что-то, наверное, случилось, но я не знал, что именно. Какого Артемова жена была в спальне Яр-монова, выяснить не удалось, до черта Артемовых жило в Москве, а в фирме Ярмонова таких фамилий не значилось. Девушка со стороны? Но, как ни странно, старушка ее знала еще до того, как муж «запал» на эту даму. Откуда, интересно? Он же не делился с нею своими любовными планами.

Ох, уж эта старушка!

Это прежние мысли, которые донимали меня последние дни, но когда Настя спросила о том, что случилось, я думал совсем о другом. Думал, как это здорово — любить женщину, чувствовать ее ласковые пальцы на своих плечах, спине, щеках. Видеть и чувствовать, как ей приятно, и самому быть на седьмом небе блаженства. Я к тому, что не мог понять действий Ярмонова. Что он хотел? Получить удовольствие? Мог бы с таким же успехом заняться онанизмом. Оно и проще, и безопаснее. Ну а если хочешь видеть влюбленные глаза женщины без особых стараний — плати, и любая шлюха из элитного клуба сделает все, что господин пожелает, и будет громко стонать и закатывать глаза, изображая небывалое удовольствие. А этот господин пожелал изнасиловать девушку в своей спальне. Видимо, дело было не столько в девушке и способе получения удовольствия, сколько в ее муже Артемове, а кто он такой — черт его знает.

Настя накрыла стол, но есть не хотелось, и, выпив по бокалу французского вина, мы благополучно оказались в спальне. И нам очень долго было хорошо.

— Что ты молчишь? — спросила Настя.

Я приподнял одеяло, посмотрел на ее красивое тело. Не тонконогая девушка с плоским животом и тщательно подбритым лобком лежала рядом со мной, а женщина в полной своей красе: пухлый животик, обильная зимняя растительность на лобке, белые ноги...

— Ты лучше импрессионистов, — сказал я.

— То есть мужиков? — лукаво усмехнулась Настя. — Женщин среди них я не помню.

— Нет, я имею в виду картины, которые мне нравятся. Могу сказать — ты лучше Чайковского и Грига, могу, хотя писатель Новиков этого не простит мне, если узнает, сказать — ты лучше Толстого и Набокова.

— Ты дружишь с писателями?

— Есть один знакомый, толстый, важный и жуткая зануда.

— Понятно. Так кто же я? Пожалуйста, продолжай, так приятно слушать.

— Ты — совершенство. И больше не спрашивай меня, ничего умного не скажу.

— Ох, Андрей... — Настя приподнялась надо мной, сжала ладонями мои щеки. — Мне с тобой очень хорошо. Но тревожно почему-то на душе. Честно сказать — я боюсь, Андрей.

— Чего?

— Да сама не знаю. Эти бандиты, Пежо...

— Пежо тебя не тронет. Он работает на Брэнда, а тот кое-чем обязан мне. Так что можешь не опасаться Пежо.

— Ты их всех знаешь? — удивилась Настя.

— Не всех, но кое-кого из серьезных людей знаю. Такая у меня работа.

— Это меня тоже беспокоит. Старушка твоя... А в Москве каждый день заказные убийства случаются, прямо ужас какой-то.

— Со старушкой мы расстались навсегда. Надеюсь, больше не встретимся.

— Да? Андрей, а как ее фамилия?

— Зачем тебе?

— Ну скажи, прошу тебя!

Она принялась так страстно целовать меня, что я вынужден был подчиниться желанию женщины.

— Ради тебя, Настя, и военную тайну выдам, — простонал я, чувствуя ее ласковые пальцы. — Только никому не говори об этом, ладно? Ее фамилия... о-о... Ярмонова.

Настя откинулась на подушку и замолчала. Пальцы ее куда-то исчезли, тревожная пустота окутала меня.

— Настя?

Она лежала неподвижно, задумчиво глядя в потолок. Я тоже посмотрел — ничего там интересного или опасного не было. Светильник, правда, висит, но он такой модерновый, если свалится, вряд ли синяк поставит.

— Да что с тобой? — спросил я, тряхнув ее за плечо. — Настюша, ты почему плачешь?

— Потому что... хотела успокоиться, думала — вздохну с облегчением, а получилось...

Она тоскливо усмехалась, а я, приподнявшись на локте, смотрел на нее, машинально поглаживая голое плечо, и ничего не понимал. Лилия Георгиевна — ее родственница? Или сам Ярмонов — родственник? Или что?

— Настя, объясни, в чем дело!

— Твою Ярмонову убили прошлой ночью в своей квартире. Ты что, новости не смотришь?

Я покачал головой, как раз сегодня и не смотрел, что-то слушал в машине, но про убийство Ярмоновой не уловил.

— Я сегодня смотрела телевизор, увидела про это и... как будто в сердце что-то кольнуло. Так и знала, что это добром не кончится. Теперь тебя тоже убьют, можешь не сомневаться! И меня, наверное, тоже!

Услышав такое, поневоле задумаешься, даже если рядом такая красивая и ласковая женщина. Вот так оно, значит, повернулось? Не захотел Ярмонов отдавать свои акции... Что-то похожее я и предполагал. Надеялся, правда, что придут старики к полюбовному решению, да, видно, зря.

— Ты чем занимался сегодня днем? Не мог новости по телевизору посмотреть? — выкрикнула Настя. — А вечером?

— Я? Новости? В офисе сидел, посетителей принимал, а вечером... Борьку навестил. Черт возьми, надо же, в какое дерьмо вляпался... Извини, Настя.

— Я же тебя предупреждала, Андрей, от таких старушек лучше держаться подальше!

Да, предупреждала... Интересно, выдала меня старушка перед тем, как умереть, или нет? Сколько сделала копий с оригинала, все ли обнаружили убийцы, или что-то она спрятала и не сказала, где? Тогда будут искать того, кто записал., и найдут. Может быть, уже нашли? Не случайно приходил этот Валентин Петрович, не случайно сказал, что мы еще встретимся...

Да, Настя была права. Но тем не менее ее реакция грела мне сердце. Женщина переживает из-за того, что меня могут убрать. Не для того ли мужику стоит жить и бороться?

— Настюша, все нормально. Никто не знает, что я там был, ничего страшного. Во всяком случае, тебе ничего не грозит. Просто какое-то время мы не будем встречаться...

Она резко повернулась ко мне.

— Андрей?!

— Мне с тобой хорошо, Настя, правда. Уж не знаю, что это, боюсь говорить громкие слова, но... ты красавица, ты умница, а то, что богатая, так я даже забываю... Никогда состоятельность женщины не привлекала меня, но в первый раз совсем не мешает. Я не хочу подвергать тебя опасности, даже гипотетической, поэтому... Подождем, посмотрим. Надеюсь, о твоем знакомстве со мной они не знают. Но если кто-то будет тебе угрожать, даже просто проявит интерес —