Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

до ее окончания, выиграешь ты в данной партии или проиграешь. Будь хоть семи пядей (преферансных) во лбу, если запрограммирован проигрыш — ты его получишь. Ну и какой интерес тратить время на такую игру? Однако ж компьютерные стрелялки мне еще больше не нравились. И коль скоро сидел я в офисе, то иного способа убить время, чем преферанс, не видел.

Сырник по-прежнему отдыхал с семьей на даче тещи и даже не подозревал, в какую ситуацию я вляпался. Это были мои проблемы, и не убивал я время, сидя в офисе за компьютером и делая вид, что работаю. На самом же деле ждал, чем закончится невероятная по своей наглости затея Лилии Георгиевны. Так просто отобрать у олигарха акции нефтяной компании еще никому не удавалось. И то, что храбрая старушка — жена хозяина, вряд ли добавляло ей вистов (я же в преферанс играл).

Глупая затея, и дурак тот, кто согласится участвовать в ней. Честно признаюсь, что этим дураком был я. Вряд ли стоило надеяться, что если точно идентифицировать Ярмонова по видеосъемке скрытой камерой нельзя, то он легко «отмажется», с женой решит все проблемы миром и забудет об этом недоразумении. Старушку свою, может, и простит, а вот наглеца, который осмелился без спросу войти в его спальню, да еще и камеры там установить, захочет наказать по полной программе. А выяснить, кто это был, — разве проблема для олигарха? Но теперь что же посыпать голову пеплом? Надо думать, как жить дальше, надеяться на лучшее.

Я надеялся не только на лучшее, но и на звонок старушки, она знала телефон офиса, могла бы позвонить, сказать, что получается, а что нет. Защищать ее от разъяренного супруга я бы не стал, но хоть бы советом пособил, да и мог предвидеть дальнейшее развитие событий, исходя из своего опыта. Но она не звонила.

Два посетителя, отвлекшие меня от преферанса, были вполне ординарными страстотерпцами: жены доставали их своими частыми и непонятными отлучками — к подругам, к родителям. Посетители предлагали ординарный расклад — сто долларов аванса и еще девятьсот, если представлю им свидетельства измены или верности жены. В другое время я бы занялся этими делами, теперь казалось — не такими уж и паршивыми, напротив, тихими, спокойными. Чего-то там и заработал бы нам с Сырником на кильку с хлебом. Но не сейчас. Сказал мужикам, что у нас тут очередь, заказов невпроворот, пусть ждут, я занесу их данные в компьютер и позвоню, как только освобожусь. От компьютера они отказались, дабы не рисковать, но пообещали, что зайдут через пару дней. На том и порешили.

Третий посетитель пришел в половине четвертого, когда я уже собирался смотаться домой пообедать, и выглядел весьма солидно — черный плащ нараспашку, хороший костюм, золотая заколка на галстуке. Уверенный в себе джентльмен лет сорока с густыми черными бровями и маленькими черными глазками, которые в упор смотрели на меня. Новиков бы сказал — буравили дырки, что-то похожее было, но меня так просто не пробуравишь. Он сел к столу, представился Валентином Петровичем.

— Андрей Владимирович, я знаю вас как специалиста весьма компетентного в своей области...

— Откуда, простите?

— Неважно. Скажите, вы могли бы установить... э-э-э... видеозакладки в офисе фирмы? Понимаете, наши конкуренты замышляют что-то... ну вот, собственно, мы и хотим знать, что они замышляют.

— Что за фирма?

— А вы могли бы?

— Нет. Разве что... вы объясните сферу своей деятельности, назовете конкурента, могу подумать. Если это не опасно для меня — поговорим конкретнее. Ну а коли речь идет о серьезных делах — извините. У меня тут несколько измученных мужей на очереди. Полагают, что жены не совсем верны им, надо выяснить так это или нет. Собственно, этим я и занимаюсь.

— Мне говорили о вас кое-что другое.

— А именно?

— Ну-у... Вы известный сыщик, говорят, один из лучших в Москве...

— Кто говорит? — снова спросил я.

— Да мало ли... Вот и с Темновым вы справились. А Темнов был не последним человеком в Москве.

— Это с какой стороны посмотреть. Да и не я с ним справился, есть органы, которые специализируются на... темновых. Ну так что вы хотите, Валентин Петрович?

Заинтересовал меня этот мужик. Оно, конечно, выкладывать о своей деятельности всю правду мало кто станет, вернее — никто, даже если фирма вполне легальная. Но с другой стороны, он хотел знать, могу ли я сделать то, что сделал на даче Ярмонова, или нет.

Очень своевременный вопрос!

— Я хочу выяснить ваши возможности. И после этого заключить контракт на некие действия. Или — не заключить. За ценой, как говорится, не постоим.

— Ваши координаты, намерения, и тогда я подумаю о своих возможностях. Кстати, такую работу могут делать даже телевизионные сыщики.

Он больше минуты молчал, глядя на свои лакированные ботинки, потом поднял голову, тихо сказал:

— Я вас понял. Должен посоветоваться с руководством, и, возможно, мы с вами еще встретимся. Всего доброго, Андрей Владимирович.

Не понравились мне его последние слова. Да и весь он мне не понравился. Если кто-то считает, что это был вполне ординарный визит, он ошибается. Таких осторожных посетителей у меня еще не было. Теперь вот есть. Ну и что это означает?

Поживем — увидим.

Потом позвонила Настя, сказала, что волнуется, и поинтересовалась, долго ли я собираюсь держать ее в черном теле. Насчет тела я заверил, что оно у Насти белое и распрекрасное, насчет своих намерений сказал после некоторых раздумий, что смогу приехать к ней часов в семь вечера. Или вместе поедем куда-нибудь.

— К сожалению, я сегодня задержусь, — сказала Настя. — И потом... знаешь, я давно уже не чувствовала себя так хорошо дома. Так что приезжай к девяти, и надолго. Я приготовлю ужин, и устроим пир.

— На весь мир и непременно в спальне, — уточнил я. — Спальня у тебя очень красивая.

— Только спальня? — спросила Настя.

— Она только оправа драгоценного бриллианта. Хочешь, скажу, какого? — Я, похоже, все еще помнил разговор с писателем Новиковым и пытался говорить литературными штампами.

— Да я сама знаю. Телевизора.

— Совершенно верно, — согласился я. — У него такие красивые белые ноги, что смотреть на экран без дрожи невозможно. Душевной дрожи. А потом аппетит пробуждается такой, что — ух!

Насте понравился мой образ, и она сказала, что телевизор ждет меня не позднее девяти. И ноги тоже, вместе с ужином.

Что я буду делать до девяти, я не знал. Хотелось куда-то поехать, с кем-то встретиться, но, перебрав в памяти десяток адресов, я отправился домой. Никто