Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

Настя улыбнулась.

— Я так и поняла, что тебе не понравится моя мебель.

— А это важно?

— Нет. Кстати, после гибели мужа ни один мужчина не был в моей спальне.

За такие слова да за такое доверие следовало подхватить женщину на руки и унести... Что я и сделал. Демонстрировать свои кулинарные способности в этот вечер мне не пришлось, но я надеялся, что еще будет возможность угостить Настю «парижским» луковым супом.

Глава 4

Черный «Мерседес» лихо мчался по загородному шоссе в сторону дачного поселка в районе деревни Дерюгино. Некогда я уже бывал там, гостил на даче бандита Полякова. Интересно, кому теперь принадлежит эта дача? Наверное, родственникам, если не конфисковали. Тогда мы с Сырником пробирались в дачный поселок огородами, через лес, а теперь проеду как нормальный сантехник, через главные ворота. Черт, не слишком ли часто встречается мне эта профессия в последнее время?

Молчаливый водитель Вася внимательно следил за дорогой. После того как я сел в машину на Рублевском шоссе, он только кивнул в ответ на приветствие, и все. О том, что он — Вася, я узнал со слов Лилии Георгиевны. Она устроилась рядом со мной на заднем сиденье. Сегодня была в черном костюме — длинная юбка, длинный жакет, и все так же изрядно напомажена.

— Не нужно думать обо мне плохо, — сказала она. — Это вынужденная мера. Я, конечно, понимаю, что следить за собственным мужем мерзко, но ничего другого не остается.

— Я не думаю о вас плохо, — сказал я.

— Нет, думаешь. Выжившая из ума старуха решила прищучить своего непутевого мужа, так, да?

— Лилия Георгиевна, я думаю о клиентах столько же, сколько продавец на оптовом рынке об очередном покупателе. Извините за откровенность.

— Извиняю. Но я хочу сказать, что речь идет не только о моей чести, но и о моем будущем. Это вопрос жизни и смерти. Но если уж я решилась, то пойду до конца.

— Это ваше дело, Лилия Георгиевна.

— И все-таки я хочу тебе сказать, почему решилась на это. Моего поганого мужа сделала я. Все, что он имеет, — моя заслуга. Вернее, моего отца. Он был завсектором ЦК и устроил Григория в министерство. Потом стал замминистра и двигал поганца, деревенщину неотесанную по службе.

Кое-что я начинал понимать. Дочь цэковского бонзы вышла замуж за симпатичного иногороднего студента или молодого специалиста, высокопоставленный папа двигал зятька по службе, и тот терпел, а теперь, став большим начальником, решил наверстать упущенное. Только вот не слишком ли долго он ждал?

— Простите, а сколько лет вы вместе? — спросил я.

Старушка поняла мои сомнения.

— Тридцать пять. Думаешь, я такая уж страшная была, что он терпел меня все это время? Знал бы, какие люди меня обхаживали... Да ладно. Это в последние лет пять опустилась, пить стала... Да и было из-за чего. Кстати, не хочешь хлебнуть? — она протянула мне плоскую металлическую фляжку. — Хороший греческий коньяк. Настоящая «Метакса», не та бурда, что даже в приличных магазинах у нас продается.

Я отказался, сказал, что во время работы не пью. Водитель Вася никак не реагировал на нас. Старушка хлебнула из фляжки и продолжила свой монолог:

— В девяносто втором папа уже был на пенсии, но он организовал фирму и сделал главой моего мужа, понимал, что тот не усидит в министерстве после всех этих революций. Но было условие, записанное в уставе: акции принадлежат нашей семье, а в случае развода делятся пополам. Дикость, но тогда это можно было устроить. Я прикупила немного акций, если у меня будет половина — я его, скота, поганой метлой из компании! И пусть идет, откуда пришел. Но у него адвокаты, деньги, не так-то просто получить развод. А если у меня будут веские доказательства — куда он денется?

Не скажу, чтобы мне понравились ее намерения. Старушка, да еще и попивающая... она хоть понимает, с кем связывается? Серьезная фирма — а она была серьезной, судя по автомобилю попивающей жены хозяина, да еще и организованная при помощи цэковской номенклатуры, связанная, скорее всего, с сырьевой отраслью, — это не фунт изюма! Не хотелось бы мне оказаться замешанным в эти игры!

— Вы уверены, что у вас получится? — спросил я.

— Вполне. Аты, наверное, опасаешься? Никто не узнает, что это ты. Вася не скажет, можешь не сомневаться.

Я внимательно посмотрел в затылок Васи, который слышал наш разговор, — хоть кивнет в знак согласия? Но Вася был поглощен дорогой, ни один мускул на его могучей шее не дрогнул. В случае осложнений — заговорит, как миленький... Да, черт возьми, не надо было мне браться за это дело. А теперь что ж... Не выпрыгивать же из машины на ходу? Тем более и Дерюгино показалось на горизонте, все равно заметят.

Сама деревня как была деревней, так и осталась. А вот дачный поселок изменился со времени моего последнего визита (кстати, и первого) — прибавилось кирпичных замков и теремов. Эх, хорошо в стране российской жить... некоторым гражданам. А если б деньги, потраченные на эти замки, да на оплату учителям — цены б этой стране не было!

— Ты боишься? — спросила старушка.

Все-таки она была весьма неглупой дамой.

— Я не верю, что Вася будет молчать, если дело примет серьезный оборот. А вы настроены, по-моему, серьезно.

— Вася никому ничего не скажет, он немой и не знает твоей фамилии. Это на всякий случай. А вообще, можешь не сомневаться, Вася меня не предаст.

Хорошо, если так, Эх, черт побери! Сидел бы сейчас дома, ждал, когда Настя вернется со службы, а она вернулась бы пораньше. Я бы ее «парижским» луковым супом угостил, вчера выяснил, что к луку она относится нормально, а потом... Так нет же, нашел на свою жопу приключение! Теперь остается надеяться, что старушка миром решит свои проблемы с супругом. Как? Да напугает его записью постельных сцен, он пообещает, что больше так не будет, и все у них устаканится. Но, честно говоря, что-то не верилось в это.

Машина остановилась у КПП, старушка сказала, что это она, с сантехником для ремонта крана, и шлагбаум тотчас же поднялся. Я не мог угадать дом, где некогда бывал, пришел туда ночью и с тыла. Выезжал, правда, через КПП, хоть и на чужой машине, но по сторонам не смотрел. Да и черт с ним, с тем домом, другой, у которого мы остановились, просто расстроил меня. Трехэтажный, да еще с подземным гаражом, то есть четырехуровневый