Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

значит. Было — было, как с парнем по вызову. Пришел, сделал свое дело, ушел — и нет его в ее жизни. Нужно будет расслабиться, найдет другого, их в Москве до черта. Правда, хотелось надеяться, что я для нее все-таки лучше, чем парень по вызову, и Настя думает, что таких в нашей столице совсем не до черта, вернее, всего один. Хотелось, я и надеялся, но только настроение почему-то не улучшалось.

Да и как это может быть, если приходилось думать и о другом — в это время Григорий Ярмонов, глава компании «Ярнефть», привез на дачу свою бухгалтершу, или секретаршу, или знакомую из элитной сауны, и вовсю изменяет свой жене-старушке, позабыв о том, что всем обязан именно ей, жене. И на кой черт ему понадобилось возить женщин на дачу? Койка там, понятное дело, красивая, но и об осторожности нужно же думать! Идиот! Совсем жену-старушку за человека не считает, а она умная женщина, и терять ей нечего.

А мне — есть чего.

О том, что «Гриша» — Григорий Ярмонов, я узнал из своей компьютерной базы данных по номеру дачного участка в Дерюгино. Узнал и ахнул — компания мощная, на ходу, как говорится. А быть «на ходу» в настоящее время можно, только если все «подмазано» на самом верху. Не дай бог, Григорий Ильич узнает обо мне и обидится — и мой друг, майор ФСБ Гена Басинский, не спасет.

Оно, конечно, гнусное это дело — следить за неверными мужьями и женами, но что поделаешь — такая работа. Да и разная она бывает. Одно дело — когда спасаешь семью депутата Бублика от посягательств мелкого коммерсанта и, по совместительству, бандита Пежо, тут даже удовлетворение какое-никакое испытываешь, и совсем другое, когда помогаешь деятельной, но далекой от реальности старушке отнять у мужа контрольный пакет акций нефтяной компании. Да кто же отдаст его просто так? Желающих отнять было немало, но если Ярмонов до сих пор не отдал его, значит, не отдаст и впредь. Тем более жене.

Он может купить ее, уговорить, задобрить, но меня вряд ли простит. А мне это нужно?

Сырник позвонил вечером с дачи тещи, доложил, что доволен отдыхом, ловит карасей в пруду и вообще — наслаждается природой и жизнью. Я ничего не сказал ему о своих проблемах, зачем человеку отдых портить.

В десять утра черный «Мерседес» остановился у тротуара на Рублевском шоссе, я снова сел в машину.

— Он не ночевал дома! — торжествующе сказала Лилия Георгиевна, прихлебывая из металлической фляжки. Сегодня она выглядела старше лет на десять, и грим не спасал. Видимо, тоже волновалась, плохо спала, много пила. — Он попался, скотина! Ты все правильно там установил? Видно будет?

— Надеюсь, — сказал я.

— Я звонила, никого нет, значит, уехал в офис. Но если кто-то будет на даче — ты сантехник.

Теперь это уже не имело значения. Меня вчера видел охранник у шлагбаума, сегодня тоже увидит, так что при желании (а оно, конечно же, возникнет) Григорий Ильич без проблем найдет своего злейшего врага. Денег у него много, связи большие, значит, и вариантов расправы — хоть отбавляй.

— Лилия Георгиевна, вы понимаете, насколько это опасная затея? — спросил я. — Ваш супруг ни перед чем не остановится, если речь зайдет о контрольном пакете акций.

— Ты боишься?

— Кроме того, у него есть множество союзников, заинтересованных в сохранении нынешнего статус-кво. В самых разных инстанциях, филиалах, партнерских компаниях. Все они будут против вас, вернее, нас.

— Он сделает то, что я скажу, можешь не сомневаться. Главное, чтобы получилось.

Для меня главным было — прямо противоположное.

Далее события развивались так же, как и вчера. Шлагбаум, дача, подземный гараж, лифт. В доме никого не было, и объяснять, что я сантехник, не пришлось. Старушка вознамерилась следить за моей работой, но я попросил ее подождать на кухне, сварить кофе к окончанию дела. Послушалась.

Видеокамеры были на месте, тюнер тоже, но кровать заправлена не так, как вчера. На ней явно спали этой ночью. Я подумал, что нефтяной магнат мог бы заняться любовью с привезенной дамой в другой комнате, в кабинете, там же есть, наверное, диван, или в гостиной, но тут же отбросил эту мысль. Диваны он мог найти где угодно, в своем офисе, например. А сюда привозил барышень, чтобы со всеми удобствами и в роскошной обстановке наслаждаться ими. Привычка, знаете ли...

А мог и не привезти. «Не будь дураком, Ярмонов!» — с явным запозданием уговаривал я его.

Лилия Георгиевна пришла, когда я устранил все следы системы видеонаблюдения и вставил микрочип в портативную видеокамеру.

— Давай, крути, я все должна видеть, — сказала она, устраиваясь рядом со мной на краю кровати. — Может, выпьешь? Тебе же понравился вчера этот коньяк.

Я не стал отказываться, одним глотком опорожнил фляжку, там было меньше половины, и включил просмотр. Это был вид сверху — смутные очертания знакомого интерьера, здоровенный мужик с девушкой на руках. Свет он не включил, только бра в коридоре освещало полоску в спальне через открытую дверь. Поэтому видимость была неважнецкой.

— Гек, — с кривой ухмылкой сказала Лилия Георгиевна. — Телохранитель Григория.

Гек положил девушку на кровать и пошел к двери. Действительность превзошла самые худшие мои ожидания — девушка-то была невменяемой! Она без движения лежала на широкой кровати, светло-русые волосы разметались на белой подушке, глаза закрыты, дыхание редкое, прерывистое. А вообще — красивая девушка, в белом, наверное праздничном, дорогом костюме, колготках телесного цвета, в черных туфлях на высоком каблуке. Уходя, Гек не закрыл дверь, но у меня возникла надежда, что потом дверь закроется и все дальнейшее будет происходить в полной темноте, значит — никакого компромата не получится. Очень этого хотелось!

Камера должна была две минуты работать вхолостую, а потом отключиться. Но не отключилась. В комнату вошел человек. Смутная тень подошла к огромной кровати, остановилась. Он стоял в темной части спальни и с вожделением смотрел на распростертую девушку, но был ли это Ярмонов — никто сказать наверняка не мог. Зато надежда на действия в темноте мгновенно испарилась. Раздеть красивую беспомощную девушку и не смотреть на нее — какой же старый насильник способен на такое? Ему глазами пощупать ее даже важнее, чем руками. Человек, как несложно было догадаться по смутным движениям, раздевал ее, потом разделся сам, швыряя вещи прямо на пол, улегся рядом.

— Красавица ты моя... — послышался страстный шепот.

— Вот сука! — неожиданно грубо сказала Лилия Георгиевна. — Он же меня так называл! Знала, что это мерзкое