Я люблю тебя, умри - Аки Накамура

Я поворачиваюсь к Кино и говорю свое мнение:

– Думаю, что для начала мы все хотим собрать информацию, которая служит основой для расследования. Можно после этого проверить комнату? …А, конечно, если владелица комнаты позволит. – Я взглянул на Ханаби. – Мы не будем смотреть, прикасаться, приближаться к тому, что не имеет отношения к делу.

– Ахах, да, можно. Я изначально получил ее разрешение и забрал ее личные вещи. Поэтому можете вдоволь проверять комнату, – заверил Кино вместо лежащей на полу хозяйки комнаты. – Однако двойного дна в выдвижных ящиках письменного стола или каких-либо подобных хитростей здесь нет, поэтому нет смысла зацикливаться на мелочах. Все четко обозначено. Играть роль трупа тяжело, поэтому давайте до полудня?

Сейчас 11:30. Возражений не было.

Кино поднял большой палец вверх и сказал свою обычную фразу:

– Тогда давайте выложимся по полной!

Все, кто там был, остались в комнате Ханаби. Расследование не такое интенсивное, но все осматривают вещи и предметы, которые их интересуют.

Я для начала занялся осмотром тела. Как и следовало ожидать от актрисы, она изобразила смерть убедительно. После того как Ханаби попила, она не сделала ни малейшего движения, как будто стала настоящим трупом. Она лежит на животе, повернув лицо влево, а ее шелковистые гладкие черные волосы небрежно разбросаны по плечам и полу.

Нож, являющийся орудием убийства, торчит почти из середины спины. Точнее, рукоятка ножа. Флуоресцентная розовая бутафорская кровь, подобранная так, чтобы не выглядеть слишком реалистично, вытекала оттуда и растекалась по полу вокруг ее туловища.

– Причина смерти – удар сзади в область сердца. Если говорить как есть, то самоубийство невозможно. Судя по форме рукоятки, это большой нож для выживания, но… по особенностям орудия убийства сузить круг подозреваемых не получится, – так естественно со мной заговорила Нагисако.

– М? Ты тоже будешь участвовать в расследовании?

– А можно? – тут же ответила она вопросом на вопрос.

– Нет, я не знаю… здравый смысл подсказывает, что, наверное, нельзя? Ты же член съемочной группы.

– …Да, действительно! – вздохнула Нагисако, глубоко опечаленная. – Я хотела угадать убийцу.

– Кстати, ты изначально не знала про детективную драму? – спросил я ее, а она, отрицательно помотав головой, ответила:

– Совершенно не знала. Думаю, что Хаимура тоже удивился. К тому же неизвестно, сколько еще будут отменять рейсы, и мы не дождались группу Б.

Вот как? Это тоже самовольное решение Кино. Наверное, он вместе с Ханаби с утра готовил место преступления.

Я ненароком посмотрел, что делает оператор, а он бродит вокруг, видимо, чтобы запечатлеть на камеру обстановку в комнате. Но четкой цели и задачи не было определено, и выглядел он потерянным.

Фактически в комнате Ханаби не так много вещей, на которые следовало посмотреть. Из мебели здесь кровать, письменный стол и шкаф. Я быстро взглянул на каждый из них по очереди, но ничего неестественного не было. В ящиках письменного стола и в шкафу было всего лишь немного мелкого реквизита. Под столом и под кроватью тоже не было обнаружено ничего, что бы могло послужить зацепкой в деле.

– «Все четко обозначено»?

Даже если я повторяю реплику Кино и бормочу ее про себя, то, что я вижу перед собой, остается неизменным. По какой-то причине Нагисако, которая шла позади меня, как-то странно на меня посмотрела.

Я снова взглянул вблизи на серповидный замок окна, убедился, что все выглядит так же, как и издалека, и в конце осмотрел дверь.

Дверная панель с бросающимся в глаза пробитым отверстием. Над ручкой гладкая полукруглая завертка. Механизм такой же, как в комнате, где остановился я. Ничего не шатается, выполнена хорошо. Для поворота завертки требуется некоторое усилие, а когда засов выдвигается и задвигается обратно, раздается отчетливый звук.

Пока я не просунул руку в отверстие и не открыл замок, эта дверь определенно была заперта. Я на всякий случай проверил также боковые стороны дверной панели, дверную раму, петли и прочее, но ничего подозрительного не было. Область вокруг замочной скважины была чистой, следы взлома отсутствовали.

– Когда закрываешь дверь, то между ней и рамой практически не остается зазора. Даже тонкую нитку будет сложно просунуть, – сказала Нагисако.

– Я был бы разочарован, если бы решением загадки запертой комнаты стал такой классический ход, – сказал я. – Даже если бы получилось просунуть нитку, на завертке нет ничего, за что можно зацепиться, да и чтобы повернуть ее, требуется усилие. Думаю, что такой трюк невозможен.

– Даже вы, писатель детективов, сдаетесь?

– Нет необходимости приводить в пример известных детективов, но те, кто разгадывает загадки, не показывают свои шаги вот так просто, – попробовал я поважничать, но на самом деле проверка места преступления оказалась менее продуктивной, чем я думал.

Ключ от этой комнаты – ключ, который выскользнул из руки Ханаби, – лежал там же, где его и обнаружили, на самом видном месте, в центре комнаты. Как будто насмехается над детективами-любителями.

Уже почти полдень. Другим участникам, похоже, тоже уже было нечего делать, и Кино, заметив это, начал выпроваживать всех из комнаты.

После того как все, кроме Ханаби, вышли в коридор, Кино сразу закрыл дверь в комнату, поэтому я спросил в панике:

– Ханаби так и останется в этой комнате, где такой беспорядок? К тому же в двери отверстие.

– Я просто показал, что она покинула сцену. Далее я предоставлю ей свободную комнату на третьем этаже. А когда она сможет из нее выйти – зависит от ваших стараний. – Кино испытующе взглянул на всех участников по очереди, а затем добавил: – Тем не менее, как было и до этого, я не буду заставлять вас что-либо делать. Если особо никакого продвижения не будет, то у меня припасено кое-что еще… В общем, посмотрим.

И Кино ушел первым, оставив на прощание смешок.

Пятеро участников какое-то время стояли там, ожидая, что каждый из них будет делать.

Что касается меня, то я уже решил, что буду делать дальше. Точнее, это было определено. Прочистив горло, я заговорил:

– …Для начала я займусь приготовлением обеда.

Обед и ужин мы все готовили по очереди. И я вспомнил, что сегодня моя очередь. Конечно, нельзя быть настолько поглощенным расследованием, чтобы пренебрегать приемом пищи.

И тут Салли вдруг осознала:

– А, сегодня я дежурю с тобой, сенсей! – она хлопнула в ладоши и, ворча о том, как это хлопотно, быстро начала завязывать волосы; в этом была вся она, добросовестная.

– Тогда я пока приведу мысли в порядок у себя в комнате, – сказал Кацура. Как человеку, который