Искатель, 2012 № 07 - Журнал «Искатель»

Сомик жестом указал на груду ящиков, которые размещались рядом с боковым проемом... За ними можно было спрятаться, а главное — услышать весь разговор.

Занимая свое место, Розанский приоткрыл крышку одного из ящиков и чиркнул зажигалкой... Ему хватило одной секунды, чтобы увидеть массу плоских брикетов, на которых было написано одно милое скромное слово: «Динамит».

Очевидно, он не очень осторожно закрыл крышку ящика — Сомик тряхнул его за плечо и приложил палец к губам.

Разговор бандитов, видимо, приближался к развязке.

— Ты, Кирилл Васильевич, не дури. Делить будем на троих. Людмила, она девица хорошая, но работали мы втроем. А она так — при тебе.

— Верно, Храпов... Если бы ты сегодня Маринку не долбанул по его указке? Мы бы ее сюда привезли, и была бы она моей бабой. И что? Мы бы на пятерых тогда делили?

— И еще, господин Логиновский, делить будем сейчас и здесь.

— Господа, это, простите, глупость. Здесь же двадцать чемоданов. Вы хотите всю ночь перебирать на кучки все эти колечки, камушки, брошки, картинки, монетки?.. Давайте так: делить будем на фелюге — нам сутки плыть, а то и двое. А делить будем справедливо: на десять частей. Всем нам по три части, а Людмиле одну.

— Нет! Здесь поделим и ровно на три части. Так, Виктор?

— Верно, Храпов... Зачем он Маринку убил? Сам-то каждый день со своей Милкой кувыркается. И ей же за это мы должны платить!

— И потом, господин Логиновский, может, я не хочу в эту вашу Варну... Я и в контрразведке не служил, и в полиции не работал... Я честный артист. И Родину бросать не хочу!.. Может, я осяду где-нибудь в Ялте и буду жить себе в богатстве.

— В богатстве? Ты при большевиках в богатстве хочешь жить? Да ты в первый же день в ЧК загремишь... Значит, так. Эти дни я вами командовал, и все было в порядке. Советую и дальше меня слушать... Подгоняем сейчас фелюгу и грузимся. Остальное решаем в пути... И ты, Виктор, не верти в руках свою пукалку. Это же дамский пистолетик... Мила, ложись!

Неожиданно прогремело несколько выстрелов, не меньше шести. Затем послышался звук падающих тел.

Возобновившийся разговор было слышно плохо... Особенно — ответы женщины.

— Мила, ты меня прости. Да я просто не мог иначе. Он первый хотел выстрелить... И еще Храпов этот с молотком. Он же просто убийца... А так оно и хорошо. Оно так даже лучше. Все теперь наше... Давай все подготовим... Нет, давай пойдем к грекам, пусть они фелюгу свою подгоняют и помогут погрузить все это... Вместе пойдем. Я только сто червонцев с собой возьму — с греками торговаться. Они, правда, за пятьдесят обещали до Варны доставить, но кто их знает... Дай мне тот портфель. В нем все наши документы, дневники мои... Пойдем, там у пристани лодка спрятана.

Когда они поравнялись с ящиками, Розанский не выдержал.

Он выскочил из-за укрытия и первым делом оттолкнул женщину, которая сразу же бросилась назад... Левой рукой подпоручик вырвал у Логиновского портфель, а правой попытался нанести удар в челюсть.

Удар получился смазанный, совсем не такой четкий, как ответный удар Кирилла...

Розанский очнулся через две-три секунды. Он вскочил на ноги, крепко сжимая тяжелый портфель. Его взгляд задержался на Сомике, который подпрыгивал за ящиками, мерзко гримасничал и вертел наганом у своего виска, без слов показывая, что он думает о действиях своего подчиненного.

Затем подпоручик посмотрел в проем. Там, вдалеке, на пороге своего логова, развернувшись к нему лицом, стоял Логиновский и вытаскивал из кармана гранату.

Через мгновение Розанский понял, что сейчас произойдет. Ему нужно было всего три секунды, чтобы объяснить Сомику про эту гранату и про ящики с динамитом.

Но у него не было этих трех секунд... Он метнулся к выходу и полетел по коридору, размахивая портфелем и гася свечи в нишах.

Грохот настиг Розанского за три метра до выхода... Взрывная волна толкнула в спину, вышибая его телом дверь.

Он пролетел еще метров десять, вначале скобля грудью настил под навесом, а затем лужайку с острыми камнями и листьями акации.

Потом был еще один взрыв, и еще...

Когда Розанский встал и оглянулся, то увидал, что перед покачивающейся на одной петле дверью образовался каменный завал без какого-либо намека на проход в недра горы.

Первым делом Розанский попытался перекреститься... Ведь там, кроме пещеры с сокровищами, была еще и могила капитана Сомика Павла Тарасовича.

Потом Розанский повернулся и, крепко прижимая портфель и потирая синяки, поплелся искать лодку...

Он плыл к грекам... Их рыбацкая фелюга болталась на якоре всего в пятидесяти метрах от берега.

Взрывная волна, очевидно, «знала» план этого подземелья — вся ее сила была направлена к выходу.

Логиновский и Мила почти не пострадали... Их, конечно, оглушило, посекло каменной крошкой, но не более того.

Кирилл взял лампу и пошел к завалу. Он работал минут двадцать. Скорее для самоуспокоения.

Сразу было понятно, что им ни за что не пробиться через многометровые стены этого склепа.

Потом он вернулся и занялся перетаскиванием трупов Храпова и Малышкова к завалу. Там их можно было закидать камнями.

Когда он сел за стол и взглянул на Милу, его очень удивило, что все это время она молчала.

Кирилл улыбнулся ей, и она заговорила:

— Мы здесь навсегда?

— Навсегда.

— А сколько нам осталось?

— Трудно сказать. Продукты есть. Вода есть, вино... Может быть, две недели или три.

— И что мы будем делать?

— Я буду тебе показывать, что в этих чемоданах. Буду тебя наряжать в меха, в бриллианты... И