Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

едет не по той улице. Впереди была плотная пробка. Автомобили стояли так близко друг к другу, что, казалось, между ними не просочится и вода. Впереди насколько хватало взгляда – горящие фары, как заклепки. Благодаря им весь транспортный поток сливался в хвост огромного дракона, головы которого было не рассмотреть. Прерывистые автомобильные сигналы подобно волнам следовали один за другим, не смолкая. Весь старый район, казалось, погрузился в хаос. Многие водители выходили из машин, вставали на цыпочки, пытаясь разглядеть, что происходит впереди, и с их губ срывались крепкие ругательства. Прошло уже полдня, а затор не сдвинулся ни на миллиметр. Но еще хуже было то, что пробка была не только здесь. Несколько более отдаленных улиц тоже оказались заблокированными стоящими автомобилями, как кишечник, не опрожнявшийся две недели. Что говорить об электровелосипедах, когда даже их более «стройные» механические собратья с трудом могли пробраться через транспортные заторы. Нарядным парам и людям, возвращавшимся с вечерней рабочей смены, оставалось только добираться до места назначения пешком, и их беспорядочные перемещения туда-сюда между автомобилями дополнительно осложняли ситуацию на дорогах.

Время близилось к восьми часам вечера. Кроме того, был последний день рабочей недели и канун Нового года, и такие пробки были ситуацией очень необычной.

Чэнь Шаолин подумала – вероятно, это из-за того, что движение через мост Далинхэ закрыли после аварии.

При воспоминании о погибших врачах и медсестрах ее сердце оборвалось. Хотя между ними присутствовал значительный разрыв в статусе и положении и бывший в их числе Чэнь Гуанле хотел выгнать Сяолин из «голубой комнаты», по правде говоря, их гибель – это огромная потеря для города, где и так дефицит детских врачей, тем более для отделения неотложной помощи, которое лишилось семи десятых своих лучших сотрудников…

Ладно, сейчас не время предаваться печали!

Она развернула велосипед и поехала к бассейну «Морской конек».

Здание, в котором находился бассейн, стояло на глухой улочке, где раньше по обеим сторонам было много лавок. По мере того как вся торговля перемещалась в новый район, здешние лавки одна за другой закрывались, и теперь тут гулял один только ветер. Чэнь Шаолин повернула руль и через полуоткрытую решетчатую калитку въехала во двор. Перед ней был детский развлекательный центр, внешне выглядящий как избушка лесоруба Вика из мультфильма «Медведи-соседи». Внутри было темно. Она слезла с велосипеда, подошла к двери, легонько толкнула ее, и дверь открылась.

Из темноты на нее подул холодный ветер, от которого кости сковал ледяной страх и волосы встали дыбом. Оттуда не доносилось ни звука, как будто бы перед ней была не дверь, а глотка только что испустившего последний дух.

– Чжан Дашань! Чжан Дашань! – тихо позвала она. Ей ответило только эхо.

Чэнь Шаолин сжала зубы и вошла внутрь. В первую секунду она чуть было не растянулась на полу, споткнувшись о коврик у входа, и еще ударилась ногой о табурет. Только уткнувшись в деревянную стойку администратора, она поняла, как опрометчиво поступила. Наконец Чэнь Шаолин достала телефон, включила фонарик и, осмотревшись кругом, увидела вход на площадку лестницы, ведущей вниз. Она вышла на лестницу и опять позвала Чжан Дашаня, но никто не откликнулся. Тогда она, согнувшись, шаг за шагом начала спускаться вниз.

Овальное пятно света от фонарика скользило по серым бетонным ступеням, сопровождаемое шипящим звуком, словно где-то рядом сдирали кожу с туши… Этот жуткий звук заставил Чэнь Шаолин остановиться и прислушаться в поисках его источника, но не тут-то было.

Вдруг ей показалось, что позади нее что-то есть. Она резко обернулась, и луч фонарика бесшумно метнулся назад, осветив лишь пустые ступени.

Ложная тревога.

Она с облегчением выдохнула и уже собралась было развернуться, продолжить путь вниз, как вдруг в голове внезапно всплыл стандартный прием из фильма ужасов: если в самый напряженный момент, обернувшись, не видишь ничего, то стоит снова посмотреть в прежнем направлении, и прямо перед тобой обязательно окажется пасть размером с таз для крови…

От такого предчувствия сердце в испуге подскочило до самого горла.

Чэнь Шаолин медленно повернула одеревеневшее тело и, прищурившись, приготовилась в последний раз взглянуть на этот мир, однако фонарик осветил только гнетущую холодную пустоту. Вероятно, из-за того, что ладони у нее сильно вспотели, телефон едва не выскользнул из ее рук.

Она разозлилась: «Неизвестно, жив ли Дашань, а я тут до полусмерти испугалась сама себя. Неужели мне нужно дождаться, чтобы с ним и правда случилось несчастье и я стала вдовой, чтобы уже не бояться ни земли, ни неба!». Гулко топая по ступеням, Чэнь Шаолин сбежала вниз по лестнице и оказалась в холле бассейна.

Слева была мужская раздевалка, справа – женская. Через любую из них можно было пройти к бассейну, но, по-видимому, зимой среди занимающихся плаванием было очень мало девочек, и на двери в женскую раздевалку висел замок. Только из щели под левой дверью пробивался тусклый желтоватый свет.

Толкнув дверь, Чэнь Шаолин вошла внутрь. Вдоль стены тянулся ряд облупленных шкафов, по центру стояла длинная скамья. Электрические лампы на потолке мерцали, как на последнем издыхании. От влажного пола поднимался запах немытых ног. Дальше начинался узкий коридор, слева от которого была душевая, а справа штора, отведя которую Чэнь Шаолин оказалась в прямоугольном помещении для отдыха. Внутри него было темно – хоть глаз выколи. Она посветила фонариком и заметила в противоположной стене железную двустворчатую дверь. Должно быть, это выход к бассейну. Сейчас дверь была плотно закрыта, и за ней не горел свет…

Чэнь Шаолин подошла к двери и подергала за ручку – та не открылась. Тогда она несколько раз ударила в нее кулаком, громко крича: «Чжан Дашань! Чжан Дашань! Ты там?»

Никто не отозвался.

Только сейчас она заметила, что ручки на обеих створках двери кто-то связал толстой проволокой, обернув ее вокруг несколько раз и еще скрутив между собой концы. Тут уж, как ни дергай, дверь не откроется. Чэнь Шаолин попыталась разогнуть проволоку руками, но в одной руке она держала телефон, служивший ей фонариком, а силы в другой руке ей не хватало. К тому же проволока действительно оказалась очень жесткой. Она провозилась довольно долго, но так и не смогла ее раскрутить; наоборот, чем больше она старалась, тем крепче затягивался узел. Она даже не заметила, как до крови поранила указательный палец на правой руке.

Чэнь Шаолин уже готова была расплакаться, запыхалась и тяжело дышала. Внезапно она почувствовала, что из дверной щели идет едкий запах, и нехорошее предчувствие, сжимавшее сердце, тут же усилилось.