Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

снимки не так важны, ведь в крайнем случае можно предъявить суду и оригиналы. Но третья фотография – это настоящее сокровище: смотрите, как хорошо на ней различимо лицо отправителя! Не находите ли, господин Райнер, что вы тут получились очень неплохо? Обратите особое внимание на то, что портрет имеет своеобразную рамку. Окошко телеграфной стойки, в котором видна ваша голова, тоже попало в кадр, как и солидная часть зала у вас за спиной. Как видите, перед вами весьма весомое доказательство».

Райнер внимательно изучал фотографию, и я было решил, что наконец прижал его к стенке, хотя внешне он так и не проявлял особого волнения. Этот человек обладал потрясающим хладнокровием! И вдруг он ошарашил меня вопросом: «Сколько я должен заплатить, чтобы замять это дело?»

«Довольно много, господин Райнер, – ответил я. – Кажется, я уже намекал вам на это».

«Не припоминаю».

«Ваша телеграмма станет одной из самых дорогих в истории. Она обойдется вам в миллион лир».

Он не упал со стула и вообще, даже бровью не повел. Только спокойно заметил: «На всей этой афере я столько не заработал».

«Видите ли, господин Райнер, мне это совершенно безразлично. Вы заплатите миллион и ни лирой меньше».

«Что я получу взамен?»

«Послушайте, почтеннейший, это уже верх наглости! Я здесь не для переговоров, а чтобы диктовать условия. У вас, конечно, пока еще есть свобода принять эти условия или отвергнуть их, но запомните: торг здесь неуместен!»

«Я хотя бы должен знать, будет ли закрыто дело против меня, иначе нет смысла позволять себя грабить».

«Выбирайте выражения осторожнее, господин Райнер, а то вас еще будет ожидать иск за оскорбление чести. Я не граблю вас, а лишь назначаю штраф. Если не хотите, можете отвергнуть мое предложение. Идея касательно штрафа принадлежит мне. У меня нет никакого мандата вести с вами переговоры. Предложение вам я делаю добровольно и от чистого сердца».

«Тогда могли бы и снизить цену!»

«Сожалею, но я за твердые расценки. Готов принять от вас миллион и передать его дирекции Международного железнодорожного общества. Не знаю, согласятся ли они его принять. В случае отказа вы получите всю сумму обратно, но не уверен, что это вас так уж порадует. Потому что тогда решение о вашем наказании будет выносить суд, а это, господин Райнер, станет для вас гражданской смертью».

«Если вы не намерены взять деньги себе, тогда зачем вам все это?»

«Моя идея – создать из этих средств фонд для расследования подобных афер в будущем. Сам я работаю бесплатно, но не могу гарантировать, что это будет продолжаться всегда. Другим специалистам придется платить. Так что, господин Райнер, ваши деньги пойдут на благое дело».

«Вы внесете это предложение, выступая перед дирекцией?»

«Разумеется, но не могу ручаться за то, что решение окажется положительным. Думаю, что дирекция прежде всего потребует немедленного выхода вашей фирмы из состава комиссии.

«Выход будет оформлен сегодня же».

«Хорошо. Тогда, возможно, дирекция откажется от судебного преследования. Не из жалости к вам, а в собственных интересах, чтобы избежать всеевропейского скандала, который никому на пользу не пойдет».

«Согласен. Но вы же понимаете, господин Тростлер, что миллион просто так под рукой не лежит».

«А вы поймите, господин Райнер, что я не уйду, пока его не получу. Фирма у вас солидная, приму и вексель».

«Даже так сразу сложно изыскать настолько огромную сумму. Не согласитесь ли вы на десять акцептованных векселей[449] с их оплатой в первый день каждого из следующих десяти месяцев?»

«Не возражаю».

Райнер заполнил десять бланков векселей и передал их мне.

«Кажется, мы закончили», – проговорил он.

«Не совсем. Я не намерен разгуливать по Италии с миллионом в кармане».

Я попросил плотный холщовый конверт, который обычно используется для пересылки ценных бумаг, запечатал его и написал свой адрес. Когда Райнер прочел надпись, его глаза округлились.

«Дагоберт Тростлер! – воскликнул он. – Так вы тот самый Дагоберт?! Теперь многое становится понятным!»

Я поблагодарил Райнера за комплимент и велел позвать слугу. Вручил ему письмо для отправки, и через пять минут у меня в руках уже была квитанция.

«Теперь мы закончили, господин Дагоберт?» – спросил Райнер.

«Еще нет, господин Райнер. Наш разговор утомил вас. Вам срочно надо отдохнуть. Поезжайте освежиться на Лидо. Это пойдет вам на пользу».

«Благодарю, господин Дагоберт, но у меня нет времени, да и желания, развлекаться».

«Крайне сожалею, но я настаиваю. Вы вынуждаете меня сказать, что я опасаюсь оставить вас одного хоть на минуту. Все еще есть риск, что отправка письма может быть остановлена по телефону или через посыльного. Я глубоко убежден, что мои подозрения беспочвенны, но не каждый день доводится отвечать за миллион».

Райнер взял шляпу и трость. Мы сели на вапоретто[450] до Лидо. Там я, несмотря на небольшое расстояние до пляжа, взял экипаж, как и подобает при сопровождении столь важного господина, как мой спутник. Он, конечно, не горел желанием купаться, но я настоял. Присев на скамью, я наблюдал, как неудачливый мошенник раздевается, входит в воду, как морские волны омывают его малопривлекательные телеса. Постепенно он, кажется, даже начал получать от водных процедур удовольствие. Увидев его вдалеке среди сотен других купальщиков, я успокоился.

Ваш покорный слуга исчез быстро и незаметно, едва успев на поезд. Письмо пришло вовремя. Вот, дорогой Грумбах, десять векселей. Теперь пусть дирекция выносит свое решение.

Госпоже Виолет лишь оставалось всплеснуть руками.

Странный случай

За столом в доме Грумбахов снова собрались трое: хозяин дома, его очаровательная супруга госпожа Виолет и старинный друг семьи Дагоберт Тростлер. Лакей в белоснежных перчатках уже разливал суп, как вдруг в соседней комнате раздался телефонный звонок. Повинуясь едва заметному взгляду хозяина, слуга направился к аппарату и уже через несколько секунд вернулся:

– Господину Тростлеру телефонировала госпожа Мейер, просила передать, что дело очень срочное!

Хозяйка улыбнулась, но тут же испуганно нахмурилась. Улыбнулась она потому, что сразу поняла смысл странной фразы: ей было известно, что доктор Вайнлих, работающий в полиции, и Дагоберт использовали этот позывной, когда им требовалось немедленно конфиденциально связаться. А испугалась потому, что сразу сообразила: мирному застолью, которого она, как всегда, ждала с нетерпением, пришел конец. Наверняка речь идет о каком-то новом детективном деле, и если так, то Дагоберта удержать не удастся. Его «профессия», его «занятие», его хобби были для него важнее всего другого.

И действительно, услышав о звонке «госпожи Мейер», он тут же встал, отложив салфетку.

– Но, Дагоберт, – взмолилась хозяйка, – человек ведь должен принимать пищу, даже если у него есть важные дела!

– Разумеется, госпожа Виолет, человек должен принимать пищу,