Записки начальника парижской тайной полиции - Эжен-Франсуа Видок

– А, они у Бершье, славно же я их спугну!

– Я пойду с тобой вместе. Далеко ли он живет?

– Знаешь улицу Бон-Пюи?

– Да, знаю.

– Ну так там у Лапра, на четвертом этаже; будь покоен, достанется ей от меня, шельме! Жюль, есть у тебя медная монета? Я ей расквашу морду, так что она у меня помнить будет.

– У меня нет меди.

– Все равно, у меня есть ключ в платке. Погодите, голубчики, покажу я вам. У меня предчувствие было с утра, что выйдет что-нибудь.

– Послушай, тебе не с руки показываться туда, если их там нет. Ты ведь доверяешь мне: я войду первый; если я останусь, ты будешь знать, что я накрыл птиц в гнезде.

– Это не совсем глупо; надо увериться хорошенько прежде, нежели шум подымать.

Мы пришли в улицу Бон-Пюи; я вхожу; удостоверившись, что Бершье дома, я возвращаюсь к Эмили, рассудок которой окончательно помутился от вина и ревности.

– Ну, не досадно ли это! – сказал я. – Они только что ушли с Бершье и его женой ужинать к Линуа; я расспрашивал где, не могли сказать мне.

– Может быть, просто не хотели; но это не беда, я знаю, где живет Линуа: у своей матери. Пойдем вместе, ты отправишься вперед, чтоб ничего не подозревали.

– Да когда же конец этим странствиям? Ты намерена таскать меня за собой до утра, что ли?

– Жюль, голубчик, не покидай ты меня; не отказывайся, лети со мной, вот увидишь, что не раскаешься потом. Я тебя расцелую за это…

Скажите, мог ли я устоять против поцелуя? Летим вместе в улицу Жакеле; я лезу в шестой этаж, где нахожу Линуа, которого знал только по имени.

– Я отыскиваю Гото, – сказал я, – не видали ли вы его?

– Нет, – отвечал он, и так как он уже лег, то я пожелал ему спокойной ночи.

– Надо же быть такой неудаче! Еще раз остались с носом: они приходили сюда, да пошли за Кафеном, который обещал угостить их вином… Только вот в чем дело, где живет этот Кафен?..

– Об этом я тоже ровно ничего не знаю и понятия не имею, где он живет; знаю только, что он за женщинами бегать горазд, поэтому я предполагаю, что он, вероятно, сидит в одном доме, у женщин на площади Во. Пойдем туда, сделай милость.

– Да что ты, хочешь избегать весь Париж из конца в конец? Уж поздно становится, мне некогда.

– Бога ради, Жюль, не покидай меня, прошу тебя, меня еще подхватит полиция, чего доброго.

Так как это одолжение могло иметь выгоды для меня, то я не подумал долго ломаться. Мы пошли с Эмили по направлению к площади Во и мало-помалу, останавливаясь и набирая сил в кабаках по пути, мы добрались до того места, где я надеялся получить необходимые для меня сведения. Мы летим как ветер – сравнение немного смелое, так как, невзирая на то что я поддерживал ее, Эмили едва стояла на ногах и плелась с великим трудом. Но чем более она слабела, тем болтливее становился ее язык, так что наконец она разоблачила мне все сокровенные мысли своего неверного друга. Я узнал все, что мне надо было знать насчет Гото, и с радостью мог убедиться, что не ошибся, считая его способным руководить ворами, которых он намерен был предать в руки правосудия. Был час ночи, а мы еще не окончили своих поисков. Эмили все еще надеялась найти Гото, а я отыскать Кафена, как вдруг нам встретилась одна женщина, прозванная Луизон-болтушкой. Она сообщила нам, что Кафен был с некой Эмили Таке и что он проведет ночь у Бариоль или у Бланденши, которая занималась таким же ремеслом.

– Спасибо, голубушка, – сказала Симонэ своей сотоварке, которая доставила ей такие драгоценные сведения. – Я так и знала, Бершье со своей женой, Линуа и Кафен со своими кралями, Гото со своей Фелисите – у каждого есть по душеньке: подлец! Или я, или он должны умереть! Мне все равно умирать. – (Скрипит зубами и рвет на себе волосы.) – Жюль, не покидай меня, я должна убить их во что бы то ни стало.

Во время этого припадка ярости и мести мы продолжали идти и добрались до угла улицы Арсис.

– Это ты, Мели? Что тебе надо? – послышался хриплый голос, и при тусклом свете фонаря мы увидели женщину, приютившуюся на земле в самой неприличной позе. Она встала и подошла к нам.

– Это маленькая Маделен, – воскликнула Эмили. – Ах, милая, не знаешь ли, где Кафен, может быть, ты видела его сегодня вечером?

– Как не знать – все они у Бариольши торчат.

Для знакомых не может быть неурочного часа, Эмили была свой человек. Мы вошли и узнали, что Кафен действительно тут, но Гото еще не являлся. При этом известии мадам Гото вообразила, что от нее скрывают ее сокровище.

– Вы только поддерживаете разврат, – кричала она, обращаясь к старухе Бариоль, – подавай мне моего мужа сейчас же, старая карга!

Уж я не помню хорошенько всех эпитетов, которыми она осыпала Бариоль в продолжение четверти часа. Это был перекрестный огонь, поддерживаемый рюмками абсента, которые еще более поддавали жару ревности моей спутнице.

– Скоро ты кончишь со своими глупостями? – прервала ее тетушка Бариоль. – Почем мы знаем, где твой ненаглядный, может быть, он на мельнице с чертями муку мелет. Ведь не сторожа мы для него, в самом деле, что ты пристаешь? Не усмотришь за ними, за такими-то молодцами! Если ты думаешь, что он с Кафеном, так ступай, посмотри сама, он там в комнате с Таке.

Эмили не заставила себя повторять это позволение и тотчас же отправилась сама на рекогносцировку.

– Ну, довольна теперь твоя душенька? – сказала ей Бариоль, когда она вернулась.

– Там один Кафен.

– Ну что я тебе говорила?

– Да где же он, наконец, чудовище он такое?

– Если хочешь знать, я тебя поведу туда.

– Ах, поведи, сделай милость, сделай это для меня, Жюль!

– Да ведь далеко отсюда до отеля д’Англетер.

– Ты думаешь, он там?

– Непременно, он туда пошел на часок-другой, дожидаясь, пока Фелисите покончит со своими делами.

Эмили не сомневалась ни на минуту в том, что я отгадал наверно, и ей уже не сиделось на месте. Она так и рвалась в гостиницу «Англетер» и не дала мне покою, пока мы не предприняли путешествие туда. Странствие показалось мне длинным, так как моя дама была нетверда на ногах и я с трудом поддерживал свое равновесие. Во всю дорогу мне пришлось то тащить, то почти нести ее на руках. Наконец мы с грехом пополам добрались