Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

был курносый нос — покрасневший и распухший от насморка, вызванного не простудой — горем. На лице Светланы Петровны Катя не заметила никакой косметики — она была смыта, точно дождем, слезами, которые до поры до времени копились в серых, чуть навыкате глазах и вот-вот готовы были выйти из берегов.

Сопровождавшую ее пару средних лет Катя в первые минуты встречи приняла было за супругов. Но потом поняла — нет, это не муж с женой, скорее старинные знакомые. Чуть позже Марьяна записала их имена и фамилии. Зинаида Александровна Вирта показалась в тот, первый раз Кате женщиной с большими претензиями и немножко гордячкой. Она была выше приземистой Светланы Петровны почти на целую голову. И если вдову Авдюкова можно было смело назвать «кубышечкой», то Зинаида Александровна больше напоминала энергичную «работницу» с плакатов тридцатых годов.

У нее были густые волосы, стриженые, окрашенные в темно-каштановый цвет, резкие, волевые черты лица, крупная жилистая фигура. Вообще своеобразного шарма и породы в ней было много. Модное пестрое пончо струилось по ней живописными складками. Руки украшали серебряные кольца и браслеты с бирюзой, явно старинной работы. В уголке рта, крепко прикушенная зубами, дымилась сигарета. Глаза глядели с прищуром — то ли от дыма, то ли от врожденной манеры смотреть на собеседника иронично и снисходительно. По отношению к Светлане Петровне Зинаида Александровна вела себя заботливо и покровительственно. Это было понятно — вид у вдовы Авдюковой был совершенно потерянный.

Спутника обеих женщин Варлама Долидзе Катя в тот раз видела лишь мельком: он почти сразу удалился на улицу, к машине. Марьяне как следователю он даже и не представился — его фамилию и имя назвала Светлана Петровна. На Катю же — как показалось в тот момент Кате — вообще не взглянул. А вот она просто не могла не обратить внимания на этого великана. Потому что в облике Варлама Долидзе всем в первую очередь сразу бросался в глаза его рост и богатырская стать. Однако, как это и бывает у мужчин, приближающихся к полувековому своему юбилею, и рост, и сила постепенно и плавно переходили в вес. Катя сразу сообразила: этот верзила, этот толстяк должен одеваться только в магазине «Большие люди».

Лицо Долидзе показалось ей скорее симпатичным, чем полным. И было в нем смешано все, как в коктейле, — и сурово сдвинутые кавказские брови шнурками, и по-кавказски же пронзительный орлиный взор, каким он окинул Марьяну с ног до головы. Окинул и, казалось, усмехнулся в кавказские же усы (каких и в помине не было — он был гладко выбрит), и в глазах заплясали, несмотря на вежливую скорбь, озорные чертики — следователь? Это следователь? Вах! Такая молодая! Пэ-э-рсик цветущий! Лицо Долидзе сеточкой покрывали красные прожилки — верный знак, что их обладатель не дурак выпить и всегда предпочтет веселое застолье любой, самой прибыльной коммерции.

Но в тот раз познакомиться и понаблюдать за ним Катя не смогла — Марьяна наскоро придала себе, столу и кабинету рабочий официозный вид и пригласила Светлану Петровну Авдюкову — прошу вас, заходите.

Присаживайтесь.

— Это наш эксперт из главка, — не моргнув глазом, представила она Катю. Авдюковой, видимо, было все равно, сколько человек будет присутствовать на допросе — она никак не отреагировала.

— Скажите, когда я смогу забрать тело мужа из морга, похоронить? — спросила она тревожно. — Меня даже в больницу к нему не пустили, не дали проститься.

— Можете начинать хлопотать о похоронах прямо сегодня. Мы уже провели все необходимые экспертизы, — ответила Марьяна.

— Экспертизы? — Светлана Петровна прижала руки к груди. — Ох, как подумаю, что его резали, вскрывали, — в глазах темно. Бедный мой, бедный…

— Сколько вы прожили вместе? — Марьяна задала этот вопрос, чтобы удержать ее от рвущегося наружу потока рыданий.

— Господи, всю жизнь… Четверть века… В декабре должна была быть годовщина нашей серебряной свадьбы.

— По закону я должна признать вас, Светлана Петровна, законным представителем потерпевшего по уголовному делу. Распишитесь здесь, ознакомьтесь с правами. — Марьяна вручила ей постановление. — Не имеет смысла скрывать от вас обстоятельства гибели вашего мужа — точнее, обстоятельства его убийства.

— Убийства? — шариковая ручка застыла в руке Светланы Петровны.

— Да, у нас есть веские основания говорить о том, что муж ваш был убит.

— Я так и знала, боже мой, я так и знала, я предчувствовала… Я так боялась!

— Вы кого-нибудь подозреваете? — прямо спросила Марьяна. — Что-то было, да? Вашему мужу угрожали?

— Как его убили? — Светлана Петровна смотрела на Марьяну умоляюще. — Скажите, я должна это знать.

— У нас есть подозрения, что ваш муж был отравлен.

— Отравлен?!

— Да, отравлен. — Марьяна нагнулась и включила диктофон, лежавший в нижнем ящике стола: — Так что же случилось?

— Я не знаю, но я чувствовала… Я боялась сама не знаю чего. Знаете, ведь как бывает: как только человек устраивает свою жизнь хорошо, удачно, у него сразу появляется тьма завистников и врагов. А по телевизору каждый день только и слышишь — того предпринимателя убили, этого застрелили в подъезде. Я врать не буду — в последние годы бизнес мужа и его компаньона сильно пошел в гору. Это и радовало и… в общем, верите, я страшилась этого успеха, боялась этих сумасшедших денег. Как чувствовала, что придется за это расплачиваться.

— Вы кого-то конкретно подозреваете? — спросила Катя. — Или это больше ваши интуитивные догадки?

— Нет, нет, никого конкретно я не подозреваю. Что вы! — Светлана Петровна замахала руками. — Я просто… Ведь недаром говорят, женское сердце — вещун.

— А что за бизнес был у вашего мужа? — Марьяна записывала.

— Поставка строительных материалов, цемента, леса, потом разработка песчаных карьеров, благоустройство территорий, строительство дорог — они с компаньоном брались за разные направления. Так ведь легче сохранить капитал: то одно на подъеме, то другое, а то и все вместе.

— А поточнее? — спросила Катя.

— Поточнее я не могу вам сказать. Леня особо со мной по деловым вопросам не советовался. Я от всего этого далека — у меня гуманитарное образование. Это надо вам с его компаньоном поговорить, Орестом Григорьевичем Усольским.

— Вашего мужа Владлен звали, а Леня — это Леонид, — заметила Катя.

— Он терпеть не мог своего имени. На Влада не отзывался. Я всю жизнь, все наши совместные годы звала его Леней, о господи, — Светлана Петровна всхлипнула. — Убили, господи, все-таки убили его… Как же я этого боялась, как боялась…

— А в каких они были отношениях — ваш муж и этот его компаньон Усольский? — спросила Марьяна.

Что-то в ее голосе заставило Светлану Петровну поднять голову и быстро