Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

в полумраке что-то блеснуло, а затем хлопнула входная дверь. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осмыслить увиденное: чья-то рука, движение, металлический отблеск. Кто-то вытащил из кармана одного из наших пальто серебряный портсигар.

– Вот я и поймал его на неточности, Виолет! – прервал рассказчика Грумбах, довольно улыбаясь. – Не верь ему! Нам он передавал эту историю совсем иначе. Заявил, что сам изобразил кражу портсигара, чтобы подстроить ловушку для доктора Вайнлиха!

– Я действительно так сказал, и у меня были на то причины. Вы сами сможете оценить, милостивая госпожа, прав я или нет. Итак, я решил: пусть вся шумная компания гостей спокойно поднимается по лестнице и движется дальше на экскурсию по дому, а я, напротив, спущусь, посмотрю, что там внизу, и обойду дом кругом, чтобы затем появиться среди гостей, ни у кого не вызывая подозрений.

– У вас получилось? – спросила госпожа Виолет.

– Получилось бы как нельзя лучше, не спутай Вайсбах мне все карты. Он и окликнул меня из окна второго этажа как раз в тот момент, когда я увидел идущего мне навстречу мужчину. Вайсбах настойчиво звал меня наверх: хотел продемонстрировать что-то, чего я еще не видел. Я вынужден был подчиниться, но успел как следует разглядеть этого человека. Его уверенные манеры говорили о том, что это кто-то из домочадцев. Поэтому я вернулся к лестнице со спокойной душой, решив, что смогу найти его позже.

– Да, был упущен прекрасный момент, – заметила госпожа Виолет, – ведь за это время вор мог уже и избавиться от портсигара.

– Верно подмечено, госпожа Виолет; я вообще нахожу, что вы проявляете куда больше таланта к благородному сыскному делу, чем ваш высокоуважаемый супруг. Впрочем, я решил пока на время отложить поиски портсигара, тем более что вскоре меня отвлекли иные вещи. Итак, я поднялся наверх. Оказалось, что Вайсбах хотел показать мне акварель Рудольфа Альта[480] – она оказалась истинным шедевром, который престарелый мастер написал всего за несколько недель до смерти. Что касается особенностей техники Альта…

– Мы же договорились, Дагоберт: все, что касается искусства, обсудим потом!

– Хорошо. Итак, я побеседовал с Вайсбахом, узнал историю этой картины и в какую сумму она ему обошлась. Я терпеливо все выслушал, а затем повернул разговор в нужное мне русло, спросив о мужчине, с которым только что столкнулся внизу.

«Ах да, это мой садовник Траутвайн – превосходный человек!»

«В чем же он превосходный?»

«Буквально во всех отношениях. Во-первых, он досконально знает свое дело. Если вы осмотрите мой сад, оранжереи и парк, то сами поймете, что я прав».

«Отчасти я уже в этом убедился. А кроме того?»

«Во-вторых – и это главное, – он верный и преданный слуга! Вилла все-таки находится в уединенном месте. Вся моя семья уехала, я в доме один. Никогда не считал себя таким уж храбрецом, а о грабежах домов вокруг Вены часто пишут в газетах. В одиночестве я бы здесь и глаз не сомкнул, поэтому велел Траутвайну ночевать со мной в комнате. С тех пор я сплю как король. Его присутствие меня очень успокаивает. Когда спуститесь вниз, взгляните на его руки. Если ему попадется взломщик, бедолаге можно будет только посочувствовать».

Я постарался поскорее отделаться от гостеприимного хозяина, чтобы познакомиться с этим «превосходным во всех отношениях человеком». Долго искать его мне не пришлось – он возился около оранжерей со знаменитой голубой шпалерой из бугенвиллеи, образующей грот. То, что я предположил ранее, блестяще подтвердилось. Могу вам признаться, милостивая госпожа, что следующий час я провел с большой пользой и удовольствием.

– Об этом знаменитом гроте я тоже наслышана.

– Я, собственно, не его имел в виду. Дело в том, что мне выпала поистине редкая удача побеседовать с одним из самых отъявленных грабителей и убийц, каких только знает уголовный мир.

– Понимаю. Это, должно быть, исключительное интеллектуальное наслаждение!

– Так и есть, милостивая госпожа. Но, увы, такая возможность выпадает крайне редко. Признаюсь, мне повезло. Как тяжко бы мне порой приходилось, если бы не везение!

– Но как вы догадались, что это грабитель и убийца? Разве подобные люди просто так разгуливают на свободе?!

Грумбах во время этого рассказа все больше округлял глаза. Обо всем этом он раньше не слышал и теперь совершенно не понимал, стоит ли тут хоть чему-то верить, или же Дагоберт просто развлекает его жену забавными сказками. Опыт подсказывал ему, что Дагоберт говорит правду. Он никогда прежде не вплетал в свои рассказы ни лжи, ни преувеличений. Однако сейчас все звучало так неправдоподобно! А если это все-таки правда, то Грумбаху есть чего стыдиться: ведь он присутствовал при дальнейших событиях, но не заметил ровным счетом ничего.

Дагоберт тем временем предвосхитил дальнейшие вопросы госпожи Виолет и продолжил рассказ:

– Я могу легко вам все разъяснить, сударыня, хотя мой рассказ и может показаться несколько пространным. Вам известно, что я провожу бо́льшую часть свободного времени в опознавательном отделе нашей полиции. Этот отдел тесно связан с нашим полицейским музеем, который стал поистине образцовым и, по моему мнению, лучшим на всем континенте. Оба учреждения работают рука об руку. Я бываю и там и там почти ежедневно: учусь и учу. Да-да, и учу тоже! В тесной связи с музеем находится и недавно основанная школа детективов, где готовят молодую смену для сыскной службы. Там я тоже веду различные курсы и передаю молодым любознательным людям свой опыт и делюсь результатами своих исследований. Доктор Вайнлих, который внес выдающийся вклад в организацию антропометрического отдела, очень благодарен мне за содействие. Государство выделяет на эти цели весьма скудные средства и потому вдвойне ценит преподавательские кадры, заслужившие некоторое доверие, к тому же работающие безвозмездно, исключительно из любви к делу.

– Полагаю, таких найдется немного…

– Немного таких дураков, хотите сказать, госпожа Виолет. Говорите уж прямо. Я к этому привык и уже почти не обижаюсь. Что поделать? У каждого свое увлечение! В последнем цикле моих лекций тому человеку, которого встретил у Вайсбаха, я уделил особое внимание. Траутвайн, вероятно, украл где-то документы на это имя, ибо на самом деле его зовут Антон Ридербауэр, и это один из самых опасных преступников, зарегистрированных в нашем отделе. Мужчина в расцвете лет, благообразной внешности, с гладко выбритой головой и напоминающий какого-нибудь римского императора… Однако есть одна ма-а-аленькая деталь: этот человек отсидел в тюрьме двадцать три года.

– Боже мой!

Госпожа Виолет при этих словах побледнела, и даже господин Грумбах сделался серьезен. Теперь он по-настоящему начал доверять словам своего друга.

– Да, – продолжал Дагоберт, – он, можно сказать, реклама нашей пенитенциарной системы. Судя по его виду, наши тюрьмы, должно быть, настоящие санатории или курорты. А попал он за решетку вот