Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

как: двадцать пять лет назад он совершил ограбление с убийством. Точнее, ограбление с двойным убийством. Это было зверское преступление, не имеющее никаких смягчающих обстоятельств. Он вероломно и со звериной жестокостью убил во сне пожилых супругов – смотрителей имения. Те доверчиво предоставили ему ночлег, а он польстился на их скудное имущество. Повесить его не могли, он был еще слишком молод – всего восемнадцать лет. Так что Ридербауэр отделался восемнадцатью годами строгого заключения. Этот срок он честно отсидел. Впрочем, это единственное честное дело в его жизни. Потом он вышел на свободу, но вскоре был снова схвачен на месте преступления и лишь тогда, поскольку раньше о таком не слыхивали, прошел антропометрическую регистрацию. В тот раз он совершил кражу со взломом и получил за это пять лет. Их он тоже отсидел. Теперь доктор Вайнлих снова разыскивает его, причем уже почти год. Дело в том, что есть одно до сих пор не раскрытое полицией ограбление, а такие «зависшие» дела – это всегда очень досадно! Доктор Вайнлих клянется, что в нем замешан Ридербауэр. Утверждает он это не без оснований, ибо на месте преступления обнаружил отпечаток пальца.

– Господи, и как бедного Вайсбаха угораздило наткнуться на такого человека!

– Это действительно ирония судьбы. На занятиях я специально выбрал фотографию Ридербауэра в качестве демонстрационного объекта для одной из лекций. Во-первых, он все еще был в розыске, а значит, могло быть полезным, если слушатели на всякий случай хорошо запомнят его черты. А во-вторых, его голова вообще удачный и очень интересный объект для исследований. Поэтому я попросил в фотоателье опознавательного отдела увеличить маленькие архивные снимки из его дела, и теперь они висят в учебном классе в качестве наглядных пособий. На правой стене, второй ряд снизу, первый слева.

– Скажите, Дагоберт, – перебила госпожа Виолет, – почему именно его голова показалась вам такой интересной, что смогла служить наглядным пособием?

– Милостивая госпожа, она интересна в нескольких отношениях. Мне пришлось бы прочесть вам целую лекцию, чтобы все объяснить. Поэтому вкратце скажу лишь следующее: само собой разумеется, что на занятиях мы, кроме прочего, изучаем теорию Ломброзо о прирожденном преступнике[481], как и более практико-ориентированные научные труды профессора Ганса Гросса[482] и других. Выводы Ломброзо в наше время многими оспариваются и даже отвергаются. На мой взгляд, несправедливо. Я берусь это утверждать на основании своих наблюдений и опыта. Признаки вырождения так часто встречаются среди представителей преступного мира, что все же дают основания для определенных выводов. Ридербауэр в этом отношении составляет блистательное исключение, которое именно поэтому не оспаривает правила. Однако как исключение оно особенно примечательно. Его фигура совершенно пропорциональна, он хорошо сложен, форма черепа безупречна. Но и в другом отношении фотографии Ридербауэра представляют собой интересный объект для изучения. Он снят в профиль и анфас, с бородой и без. Установление личности лишь на основании фотографий – не такое простое дело, как может показаться на первый взгляд. В школе детективов я посвящаю этому несколько занятий. И вот что поучительно: случается так, что на абсолютно несхожих снимках на самом деле запечатлен один и тот же человек, а бывает и наоборот – напоминающие друг друга лица оказываются фотографиями совершенно разных людей. Портреты Ридербауэра – грабителя, убийцы, взломщика – мы, разумеется, изучали с особой тщательностью и даже некоторым почтением. Теперь вы поймете, милостивая госпожа, почему я преисполнился радости, неожиданно столкнувшись с такой необыкновенной личностью.

– Действительно, прелестнейшее развлечение – внезапно оказаться лицом к лицу с разыскиваемым убийцей!

– Итак, я его обнаружил, теперь оставалось лишь обезвредить. Беседуя с садовником – разумеется, на тему ботаники, – я размышлял, как бы ловчее его арестовать. Решение никак не приходило. Пока я знал лишь, чего делать нельзя. Нельзя было поднимать тревогу в доме. Весь праздник оказался бы испорчен, а главное – страшно подумать, какие эмоции испытал бы Вайсбах, человек горячий, нервный и невероятно боязливый. Внезапный испуг и потрясение от осознания смертельной опасности могли бы плохо сказаться на его здоровье. Вспомните: со всадником, переправившимся через Боденское озеро, случился удар[483]. А ведь он, пожалуй, был менее пуглив, чем барон Вайсбах, иначе не отправился бы один в такую глушь среди ночи. Вайсбах на подобное решительно не способен. Значит, действовать следовало иначе. Я решил выйти из положения изящно.

– Дагоберт все делает изящно!

– Благодарю за комплимент. Стараюсь. Я все еще вел приятную беседу, когда меня буквально насильно потащили завтракать. Оказалось, что все, потеряв терпение, уже сели за стол без меня. За мной были посланы самые юные гости – барон Фризе и молодой Неттельбах, получившие приказ доставить меня любой ценой, живым или мертвым. Пришлось идти, хотя я охотно продолжил бы общение со своим новым знакомым. Мы быстро нашли общий язык.

– Скажите еще, что подружились!

– А почему бы и нет? Я знал, как к нему подступиться, и говорил на его языке. Так вот… Мы шли к дому через сад, и тут барон Фризе вдруг мне говорит: «Представьте, Дагоберт, мой серебряный портсигар пропал! Исчез из кармана пальто. Я так им гордился, ведь это приз, который я выиграл в теннисном турнире с гандикапом! Я готов поклясться, что он был при мне, когда я ехал сюда! Точно помню, что курил в экипаже. Откуда бы я иначе взял сигарету?»

Это был прекрасный случай, и я решил им воспользовался.

«Судя по всему, ваш портсигар украден, господин барон. Но радуйтесь, что я здесь. Ручаюсь, что до заката солнца он снова окажется у вас в руках, но при одном условии: никому не говорите ни слова!»

Барон пообещал молчать, а у меня тем временем созрел план. Мне всегда требуется внешний толчок, когда я колеблюсь в выборе стратегии. И барон Фризе мне его обеспечил. Теперь я знал, что делать дальше.

За завтраком начались обычные шуточки по поводу моего увлечения. Люди в глубине души меня уважают, но это не мешает им надо мной подтрунивать. На сей раз это пришлось очень кстати, и я подхватил тему, чтобы развить ее. Я рассказывал самые невероятные детективные истории, вспоминал о поразительных открытиях, совершенных благодаря дактилоскопии. Хозяин дома заинтересовался этим вопросом, что мне было на руку, поскольку входило в мой план.

«Жаль, что здесь нет доктора Вайнлиха! – воскликнул я с сожалением. – Он бы поведал вам куда более удивительные вещи. У него богатая практика, и вообще он один из наших способнейших криминалистов».

«Как это мне не пришло в голову пригласить его! – с сожалением отозвался хозяин. – Я должен был это сделать!»

Доктор Вайнлих, как я прекрасно знал, тоже входил в круг близких друзей Вайсбаха. Развивая тему, я продолжил: «Вдвойне жалко, что его нет.