Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

Мизина пошатнулась.

— Нет, — она покачала головой, сверля их взглядом. — Нет, вы ошибаетесь. Он… он сказал, что скоро вернется. Этого не может быть!

— Мы сейчас поедем с вами в морг на опознание. — Марьяна покачала головой: — Нет, Вероника, не надейтесь, не вернется он больше к вам. Три пули в него кто-то засадил почти в упор — сюда, — она указала Мизиной на предплечье: — Сюда в грудь и в шею.

— Неправда! — Мизина с размаха ударила ее по руке. — Неправда, ложь! Лжете! — Она рухнула на диван, тяжело дыша. — Я не верю, этого не может быть, потому что я не хочу, не могу без него… Я его люблю. На смерть люблю, на всю жизнь!

— Если бы вы сами не врали нам тогда, а рассказали правду о том, что произошло с вашим клиентом из двести второго номера Авдюковым, — заметила Катя, — ваш Гоша был бы жив. К кому он поехал, отвечайте!

— Это связано со смертью Авдюкова, не отпирайтесь, нам это известно. И вы в этом тоже замешаны — вы ведь намеренно поменялись дежурством на тот день. Это Лосев вам велел? — наступала Марьяна.

И тут Вероника Мизина заплакала. Сначала тихо, еле слышно начала всхлипывать, а затем громко завыла, запричитала, как воют по покойникам бабы в деревнях тысячи лет. Она уткнулась головой в подушки, она била по ним кулаком, она царапала радужные яркие наволочки. И все смешалось — накал наступательного допроса сразу же сник. Началась обычная в таких случаях женская суета — Катя помчалась на кухню за водой, Марьяна села рядом с плачущей, уговаривая ее взять себя в руки. Вместо воды Катя отыскала в холодильнике бутылку вермута, щедро плеснула Мизиной в стакан:

— На выпей, успокойся.

И они сразу перешли на «ты».

— Я поверю всему, что ты расскажешь сейчас, Вероника, — внушала рыдающей горничной Марьяна. — Этим ты поможешь найти убийцу Лосева. Этим ты снимешь с тебя подозрение в убийстве Авдюкова. Бутылку нарзана кто-то подменил бутылкой с ядом. Мне хочется верить, что это не ты.

— Это не я, — Мизина поперхнулась вермутом. — Хорошо, я все вам расскажу. Я очень мало чего знаю. Я не знаю, куда уехал Гоша, он мне не сказал… И я не подменяла никаких бутылок, клянусь вам!

— Что произошло в отеле в ночь убийства Авдюкова?

— Он, этот тип… он бывал в клубе раньше, я вам говорила — каждый раз с разными девками. То с одной, то с другой. Мы его даже «Виагра-бой» прозвали. Гоша его знал.

— Лосев был знаком с Авдюковым? — спросила Катя.

— Нет, просто знал его как завсегдатая клуба. Десятого мая Авдюков с новой пассией приехал. Разместился в двести втором, он вечно его для себя бронировал. И в этот же день Гоша попросил меня поменяться дежурством со сменщицей.

— Зачем ему это было нужно? — спросила Марьяна.

— Я сейчас все, все скажу… Он сказал мне — ты должна быть на этаже, но после полуночи из кастелянской не выходи.

— Значит, это Лосев подменил бутылку нарзана? — не выдержала Катя.

— Нет, что вы, Гошка никого не убивал! — страстно воскликнула Мизина. — И я тоже ничего такого не делала. Я не знала ничего про бутылки. Нарзан я поставила Авдюкову на столик рядом с кроватью в спальне, как он всегда просил. Мы вообще ничего не знали про бутылки…

— А про что вы знали?

— Гоша мне сказал — ему заплатили, чтобы он впустил ночью в корпус одного человека.

— Какого человека, зачем?

— Частного детектива, понимаете? Он должен был тайно сфотографировать клиента из двести второго с девкой в постели. Гоша мне так сказал и взял у меня запасной ключ, чтобы сделать дубликат.

— Он отключил камеру наблюдения?

— Я не знаю, наверное. Иначе как бы это вышло незаметно?

— Этот детектив должен был попасть в корпус через прачечную? — спросила Марьяна.

— Да, там легко пройти, мы все этим проходом пользуемся, — Мизина приложила руки к груди. — Я в ту ночь из кастелянской не выходила. Я не хотела впутываться в эту историю. Я чувствовала — история темная, но я не подозревала, что этот Авдюков умрет. Не об убийстве ведь речь шла, только о фотосъемке, о компромате!

— Это Лосев тебе так все преподнес?

— И Гоша не знал, что дело убийством кончится. Он был всем этим просто убит!

— Сколько ему заплатили? — спросила Катя.

— Я не знаю, я в его денежные дела не лезла, но… Думаю, хорошо заплатили, он сразу на машину свою диски новые поставил, литые, звал меня на юг отдыхать. Мечтал мотоцикл купить японский. Он ведь рокер бывший… Он сам-то из Твери, у него мать там… Вот, ювелирку мне подарил в знак любви, — Вероника сжала в горсти золотых рыбок. — Я думала — мы поженимся, у нас будет ребенок. Он хотел ребенка, мальчика. Говорил — деньги для нашей будущей семьи…

— А что вчера произошло? — спросила Катя.

— Я не знаю, какая муха его вдруг укусила. Мы работали, под конец смены он зашел ко мне. Он был какой-то взвинченный. Я не поняла, что стряслось. Потом, уже позже, он сказал, что его вызывают в милицию, к следователю. Вы его вызывали, да? — Мизина спросила Марьяну. — Он к вам утром сегодня собирался ехать. А вечером… Мы были здесь с ним. И вдруг он сказал, что ему надо куда-то ненадолго отъехать. Я просила его, умоляла. Я ему сказала — с тобой ведь расплатились уже, и так из-за этого такая беда случилась, человек умер. А он, Гошка… он сказал — за мотание нервов на допросах, за вызовы в милицию пусть платят отдельно. И уехал. Я как чувствовала — ночь не спала. Гроза, ливень, а его нет… Я все ждала…

— На мобильный-то ты ему звонила наверняка? — заметила Катя.

— Он мобильник менять собрался как нарочно. Старый мне отдал, там батарея сдохла — сказал, сестренке подари, пусть поменяет батарейку и пользуется. Он хотел продвинутую модель купить, не успел. Мне и позвонить было некуда. Я чуть с ума не сошла, — Мизина всхлипнула. — Он, Гоша, мне раньше что говорил-то — якобы этот тип, Авдюков, в губернаторы метит, вот его и хотят скомпрометировать, щелкнуть с девкой голой в койке. Для этого и детектив частный заявится… Я думала — это правда. Шантаж натуральный, поэтому и деньги заплатили. А его взяли и прикончили. Я как услышала эти его вопли из номера — чуть со страха не умерла. Вбежала — а он по ковру катается, багровый весь,