Смерть на кончике ножа - Елена Анатольевна Терехова

размахивать ножом, – рассуждала Галина. – Да и к женщинам он приставал безо всякого оружия, рассчитывая только на испуг. У меня такой же извращенец во дворе жил, стоял на балконе в плаще на голое тело и распахивал этот плащ перед каждой представительницей слабого пола. Куда-то его определили, по всей видимости, давненько причиндалами своими не сверкал.

Откинувшись на спинку скамейки, Лена задумчиво смотрела перед собой.

– Наверное, ты права. И всё же вдруг он что-то видел или слышал? Ведь говорил же, что долго наблюдал за этой девушкой, до самой темноты. Может, в милиции его разговорят…

Они посидели ещё минут пятнадцать и решили расходиться – комары с приближением вечера становились всё активнее.

Вернувшись в свою палату, Борисова не застала новую соседку.

– А где наша мадам? – поинтересовалась она у постовой медсестры.

– Перевели в отдельную палату, – захихикала девушка. – Она начала жаловаться врачу, что вы якобы грозились её ночью задушить, как и всех своих прежних соседок, чтобы остаться в одиночестве в палате и шелестеть своими книгами. В общем, сегодня здесь переночует, а завтра психиатр придёт на консилиум, это явно их клиентка.

– Ну что ж, пойду, значит, книжками шелестеть, душить-то всё равно некого.

Лена впервые за несколько дней с удовольствием растянулась на своей кровати и уже через несколько минут уснула крепким сном.

Наконец-то дома!

Утренний обход в неврологическом отделении затянулся. В это время года тяжёлых пациентов в стационаре немало, в большинстве – работяги с хондрозом. Основной костяк местных больных обычно пенсионеры, но они предпочитают лечиться весной, перед началом дачного сезона. Привести в порядок спины и головы – и в бой, на грядки. Сибирь – зона рискованного земледелия, это где-нибудь в Черноземье забыл лопату в огороде – и она на следующий год укоренится и даст зелёные ростки. Здесь всё иначе, даже за укроп на грядках разворачивается настоящая битва – то заморозки, то проливные дожди, то изнуряющая жара. Только успевай шевелись. Какое уж тут лечение?

Хорошо отдохнувшая после вечерних приключений, уже причёсанная и даже слегка накрашенная, Лена ждала прихода врача. Она прислушивалась к каждому шороху за дверью и нетерпеливо посматривала на часы. И вот наконец в палату вошли трое в белых халатах – заступивший на суточное дежурство молодой доктор с белёсыми ресницами, заведующая отделением и постовая медсестра со стопкой бумаг в руках.

– Здравствуйте, Борисова, – немного растягивая слова, произнесла завотделением. – Как мы себя сегодня чувствуем? Есть ли жалобы?

Медсестра оперативно подсунула врачам историю болезни Елены, и те углубились в её изучение.

– Спасибо, у меня всё хорошо, острые боли сняли, сегодня даже спала без обезболивающего. – «Размялась вчера на пробежке так, что чувствую себя лишней на больничной койке», – хотела добавить Борисова, но передумала.

– Хорошо, сейчас осмотрим вас, послушаем, постучим, где надо, и, пожалуй, отпустим долечиваться амбулаторно. Насколько я знаю, вы просили об этом лечащего врача. – Заведующая отделением, высокая моложавая женщина с лёгкой улыбкой посматривала на пациентку. – Чуть отлегло – и уже торопятся домой. Неужели не лень будет ходить каждый день в поликлинику и сидеть в очередях на процедуры и приём? А здесь лежишь, отдыхаешь, лечение с доставкой до кровати. Не уговорила?

– Нет, спасибо, мне нужно домой. У меня там кот, который терпеть не может одиночества. И так за прогулы придётся полдня к нему примазываться, – вздохнула Лена.

– Ну, кот – это серьёзный аргумент, – неожиданным басом и совершенно без улыбки подвёл итог молодой доктор. Заведующая рассмеялась.

– Готовьте выписку и направление на дневной стационар. Будьте здоровы, Елена Валерьевна.

Медики вышли в коридор и, судя по шагам, направились в соседнюю палату. Едва за ними закрылась дверь, ликующая пациентка начала собираться домой. Минут через десять, полностью готовая к отбытию, она уже сидела на чемоданах. Осталось только получить на руки выписной эпикриз, но вот он-то как раз и задерживался. Женщина несколько раз выглядывала в коридор, подходила к окну, мерила шагами палату. Время тянулось невообразимо долго.

– Ого, уже сорок минут прошло! – изумилась она, глянув в очередной раз на стрелки часов. – Что ж они мне там пишут такое? Надеюсь, это не некролог?

Прошло ещё пятнадцать минут, и из-за двери показалась голова постовой медсестры:

– Документы ваши готовы, заберите у меня на столе. И не болейте больше!

Обрадованная Елена подхватила сумку со своими пожитками и чуть ли не вприпрыжку понеслась прочь из палаты. «Свобода!»

На автобусной остановке она простояла не больше пяти минут, что тоже добавило градуса хорошему настроению. «День обещает быть везучим», – загадала женщина.

Квартира встретила хозяйку тишиной и прохладой. Лена постояла минутку в прихожей и только потом прошла дальше. И тут под ноги метнулась чёрная молния.

– Мяу! – молния смотрела на неё круглыми жёлтыми глазами, тёрлась об ноги и махала пушистым хвостом. Так бурно Пушок никогда её не встречал.

– Да ты же мой хороший, мой красивый. Соскучился. – Женщина подхватила питомца на руки и почесала ему шею. Кот зажмурился от удовольствия.

Когда-то это было маленькое тощее существо на дрожащих лапах и с разбитой в кровь мордочкой. Именно таким она подобрала котёнка, когда шла вечером с работы. Тогда кличка «Пушок» была для него практически насмешкой, но уже через несколько месяцев испуганный малыш превратился в нагловатого котяру, хорошо знающего себе цену и умеющего диктовать условия своей хозяйке.

Прежде всего, Пушок терпеть не мог оставаться один. Он точно знал расписание Елены и ждал после работы у двери. И не дай бог задержаться на лишних пять минут! При таком раскладе встречающий демонстративно задирал хвост трубой и уходил в комнату Мишки, ожидая, когда провинившаяся хозяйка начнёт извиняться за необдуманный поступок и предлагать в качестве компенсации какие-нибудь кошачьи деликатесы. Только тогда величество снисходило до прощения и позволяло себя погладить.

Тем удивительнее было то, как Пушок встречал её сегодня.

С котом на руках Лена прошла в гостиную, служившую ей спальней, и уселась на диван. Кругом чисто, ни пылинки, соседка Ирина добросовестно отнеслась к присмотру за жилищем подруги. Цветы на подоконнике бодрые и свежие, что свидетельствовало о регулярном поливе. Телевизор, который стал причиной её недавней госпитализации, стоял на предназначенном ему месте, на тумбочке у стены. На столе газеты, пара журналов и, кажется, письма!

– Погоди-ка, Пушок, для нас с тобой есть новости!

Коту явно хотелось продолжить общение и, возможно, даже в процессе перекусить чем-нибудь вкусненьким, но пришлось временно подчиниться. Он уселся рядом и, не мигая, следил за действиями хозяйки.

Первый конверт был довольно толстым, это письмо