Альпаки и алиби - Рейми Джеймс

они покроют сами. Все мои средства на длительных вкладах в Нью-Йорке, но я думаю, мы сможем договориться о кредите под залог магазина всего за пару минут. Я позвоню Кэтлин из Кредитного кооператива, спрошу, сможет ли она принять нас сегодня до обеда.

– Сбавь-ка обороты, Сэди Мэй.

Я оглянулась – сестра стояла в фирменной позе. Руки уперты в бока, одна нога впереди, твердо впечатана в пол. Всем своим видом она говорила: «Я не сдвинусь».

– Я ни за что в жизни не стану рисковать магазином или финансовой стабильностью своей семьи ради подозреваемой в убийстве, – заявила Шармейн, прожигая меня взглядом.

– Ты серьезно? – Я знала, что битва проиграна, но все равно вытащила главное оружие из арсенала. – Ты не готова сделать все возможное, чтобы помочь лучшей подруге бабушки Мэй? Как она была бы разочарована! Не говоря уж о том, что ты считаешь Клем способной на хладнокровное убийство!

Но слова не имели значения. По выражению лица Шармейн я поняла – никакому доводу ее доспехи не пробить. Никто никогда не считал мою сестру белой и пушистой, но я не могла не задуматься, что же произошло за эти двенадцать лет? Из-за чего она стала такой бессердечной?

Я вздохнула и вытащила сумку из-под кассы.

– Знаешь что? Не бери в голову. Мне твоя помощь не нужна. Я поеду к Кэтлин и возьму кредит на себя. Если понадобится – потом закрою парочку вкладов, чтобы покрыть его.

Я развернулась и выскочила в заднюю дверь.

До машины я дошла под аккомпанемент гневной тирады Шармейн о том, что я эгоистка, бросила ее в магазине, и ей в одиночку придется отвечать на беспардонные вопросы зевак. Мы никогда не были близки, но теперь я ее вообще едва узнавала.

* * *

Когда я добралась до Кредитного кооператива округа Эшвуд, мне впервые за несколько дней повезло. У Кэтлин не было посетителя, и она сразу пригласила меня в кабинет. Я объяснила ситуацию со слушанием Клем, и она тут же принялась оформлять документы на кредит под залог пары моих инвестиционных вкладов. Я не смела и надеяться, что это будет так просто.

Пока мы ждали одобрения от оценщика рисков, я заметила знакомую фигуру. Высокий стройный мужчина с телосложением гольфиста, на вид – лет шестьдесят, волосы посеребрены сединой, и доля серебра в этом сплаве довольно большая. Он вышел из комнаты для осмотра в зоне сейфовых ячеек, перекинув через плечо туго набитую сумку, и заглянул в офис другого агента по займам.

– Кэтлин, – начала я. – Я понимаю, через вестибюль плохо видно, но это не Рэндольф ли Поттс?

Она оторвалась от компьютера и посмотрела в окно кабинета.

– Да, точно он. А что?

– Жену еще не похоронил, а уже перебирает содержимое сейфов, разве не странно? Она же умерла всего два дня назад.

– Утром он дожидался открытия под дверьми, – сказала Кэтлин и взглянула на часы. – Смотри-ка, почти два часа проторчал в своей комнате. Наверное, искал ее завещание или документы на имущество. Обычное дело.

Меня ее слова не убедили.

– Судя по размеру сумки, у нее там десять томов завещания, – пробормотала я.

У Кэтлин звякнуло оповещение о новом письме, и она начала печатать необходимые документы.

– Подпиши здесь, Сэди, и я попрошу кого-нибудь из кассиров подготовить тебе чек. Ты хочешь его на свое имя или сразу на «Братство поручителей»?

– Сразу на «Братство», пожалуйста. Я хочу вытащить Клем из клетки как можно скорее.

Заметив, что Рэндольф Поттс уже заканчивает свой разговор, я спешно поблагодарила Кэтлин за помощь и сказала, что подожду у окошка кассы. А затем ринулась через вестибюль на перехват скорбящего вдовца.

– Простите, вы не Рэндольф Поттс? – мягко спросила я, остановив его за плечо.

– Да, это я, – сказал он. – Однако я в невыгодном положении. Кажется, мы не знакомы, потому что такую красавицу я бы не забыл. – Старый хрыч даже имел наглость подмигнуть в довесок к комплименту.

Фу-у. Меня внутренне передернуло.

– Меня зовут Сэди Сэкстон. Я одна из владелиц магазина «Вязальный переворот» и хотела выразить соболезнования по поводу кончины вашей супруги. Даже представить не могу, каково вам сейчас.

– Ну, всем нам рано или поздно приходится столкнуться с потерей любимых людей, верно? – Он пожал плечами. – Я только хочу, чтобы бестолочи шериф и прокурор отдали тело, раз подозреваемый арестован, чтобы Руби упокоилась с миром, а я смог жить дальше.

Его бездушие повергло меня в шок, и я изо всех сил старалась это не показывать.

– Еще раз выражаю вам свою поддержку. Мне так жаль!

– Не стоит. Не вы же ее убили?

Он еще раз бестактно подмигнул и ушел, насвистывая. Натурально насвистывая.

Что-то тут нечисто.

– подумала я. Но сейчас были дела поважнее. Меня подозвал кассир, я забрала чек и отправилась вызволять Клем из тюрьмы.

Глава 10

– Спасибо, – тихо сказала Клем, когда мы загрузились в «Хонду» и поехали к ней домой. – Я понимаю, сколько проблем доставило мое вызволение.

– Не стоит благодарности, – сказала я. – Я же говорила – вытащу тебя любой ценой. И непременно восстановлю твое доброе имя. Для меня ты бы сделала то же самое.

Клем угрюмо кивнула.

– Это правда. Но я должна тебя поблагодарить. Пятьдесят тысяч долларов – это огромные деньги, Сэди. Никто бы не осмелился столько просить. Я верну тебе все до последнего цента, даже если придется снова запустить самогонный аппарат.

– Ты не будешь снова продавать самогон, – твердо сказала я. – Хватит тебе проблем с законом. Меньше всего нам сейчас нужно, чтоб ты толкала выпивку на черном рынке и тебя поймали.

– На черном рынке, – фыркнула она. – Так сейчас называют «Лимонадную барахолку»?

Я остановилась на светофоре и повернулась к ней:

– Ты бы продавала самогонку в «Лимонадной барахолке»? Каким это образом? Поставила бы прилавок, как с лимонадом?

Клем покатилась со смеху.

– Ой, Сэди. Иногда ты такая наивная. Я думала, за столько лет в Нью-Йорке ты стала хоть чуточку испорченной. Думаешь, на чем «Лимонадная барахолка» выживает? Уж точно не на газировке, подержанных товарах для дома и мебели.

– Хочешь сказать, они продают самогон из-под полы?

– Именно это и хочу. – Она кивнула на светофор. – Зеленый.

Я резко переключила внимание на дорогу, все еще переваривая тот факт, что «Лимонадная барахолка» – магазин газировки и секонд-хенд, открывшийся в моем раннем детстве, – всего лишь прикрытие для продажи самогона.

– Почему я этого не знала?

– Ну, подросткам такое не принято рассказывать, – ответила Клем. – Ты уехала в Нью-Йорк сразу после