Янтарное лето - Мидзуки Цудзимура

Норико услышала, как девочка, зашедшая на одной из остановок, закричала: «Юи-тян!» – и та ответила: «Ами-тян!» Похоже, девочки были знакомы – они заговорили, и Норико отметила, что голоса их становятся все громче и веселее.

Она все еще лежала и не могла как следует разглядеть, но, кажется, Ами заняла пустое место рядом с Юи. Норико слышала, что они хохочут, указывая на то, мимо чего проезжал автобус. Иногда к их смеху примешивались голоса других детей. «Как же хорошо, что Юи-тян не осталась одна!» – подумала Норико. Если бы Юи пришлось провести день в одиночестве только из-за того, что ее укачало, тогда зачем вообще Норико было ехать?

– Ой, Ами, а что с тем мальчиком-то стало? Ты рассказывала, как там его, Косукэ-кун?

– Да нет, он мне сто лет назад нравился. А теперь…

Голоса девочек отдавались в ушах Норико.

Поскольку она их не видела, а только слышала, Норико могла лишь предполагать, но ей показалось, что Ами должна быть такой же хорошенькой, как и Юи. По крайней мере, это следовало из их разговора. А если бы Норико не стало плохо, и она все так же сидела на своем месте, познакомила бы их Юи? Может, они бы подружились. При мысли об этом ей стало грустно, но одновременно Норико вздохнула с облегчением – хорошо, что ей не пришлось болтать с этой симпатичной девчонкой, которая так хорошо разбиралась в делах сердечных, ведь у них могло и не найтись общих тем для обсуждения.

– А та девочка что, спит?.. – спросил какой-то другой ребенок в салоне автобуса.

– Интересно, что с ней? – подхватил другой.

Норико догадалась, что говорят о ней. Под их взглядами ей стало неловко, и она сжалась всем телом. В голове снова всплыла та же самая мысль: «Как же так получилось?»

* * *

Все началось незадолго до летних каникул.

Однажды днем, когда Норико пришла с занятия по фортепиано, к ним домой явилась мама Юи.

– Привет, Норико-тян!

Норико вздрогнула от удивления. Она никогда до этого не замечала, чтобы их с Юи матери настолько тесно общались. Норико не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела их вместе на открытых уроках в школе, семейных пикниках или спортивных мероприятиях. Обычно рядом с ее мамой были члены семейства Мэгуми, с которыми она вместе работала в районном детском клубе, мать Такумы или родители детей, которые ходили в один детский сад с Норико.

Юи-тян же ходила в сад, что располагался далеко от их района, – там носили форму, а отвозил их туда ярко-красный автобус. Жила она в доме с противоположной стороны, за школой.

Да к тому же и Норико с Юи не то чтобы дружили. И зачем тогда ее матери понадобилось приходить к ним домой? Странно все это.

– Зд-равствуйте… – пролепетала Норико.

Юи-тян была очень милой девочкой. Это Норико не сама придумала, так говорили все окружающие. Когда дело в классе доходило до разговоров о том, кто кому нравится, почти все мальчишки называли имя Юи. Вообще-то, были у них и другие симпатичные девчонки, например, Кэйко-тян или Мари-тян, так, по крайней мере, казалось Норико, но почему-то звания «хорошенькой» чаще всех удостаивалась именно Юи, причем как от мальчиков, так и от девочек. Поэтому, в итоге, Норико тоже стала так считать. А еще она слышала, что Юи посещает кучу дополнительных занятий – балет, пианино, английский, каллиграфию и художественную гимнастику.

Вот почему их учителя частенько просили Юи показать какие-нибудь упражнения на уроках физкультуры. Глядя на нее, Норико впервые осознала, насколько гибкими могут быть дети, которые занимаются балетом и гимнастикой.

Норико тоже училась играть на пианино, но в сравнении с Юи ее способности были куда более скромными. Ей недоставало того великолепия, что слышалось в исполнении подруги. И ей почему-то не хотелось, чтобы мать Юи узнала, что она ходит заниматься музыкой, так что Норико спрятала за спиной свою сумочку с вышитым на ней изображением пианино, которую сделала для нее мама.

– Мы еще немного поговорим с твоей мамой, хорошо?

Мать Норико – медсестра. Раз она дома в такое время, значит, у нее сегодня или ночная, или утренняя смена. Если ночная, то ужин, наверное, приготовит папа. Или она поужинает у бабушки – та живет недалеко, – если вдруг он задержится, а потом останется у нее ночевать.

На столе в гостиной, где общались женщины, лежало множество каких-то брошюр и распечаток. Норико было интересно, о чем они говорят, поэтому, уйдя к себе в комнату, она изо всех сил стала прислушиваться.

– Вообще-то определяющим фактором для успешного поступления в старшую школу является вовсе не посещение дополнительных занятий, а то беззаботное время, которые дети смогли провести на природе еще до того, как пойти в начальные классы, – раздался голос мамы Юи. – …Мы же не добавляем приправы к по-настоящему вкусным овощам – они хороши и сами по себе, так? Другими словами, тут все дело в той воде, которой их поливали. …Вот и наша Юи в еде не привередничает. У меня такое ощущение, что и сейчас ей в учебе сильно помогают все те навыки, что она там приобрела. Юи еще только в четвертом классе, но, думаю, когда дело дойдет до экзаменов, она справится и без всяких подготовительных курсов.

Говорила в основном мать Юи, мама Норико лишь изредка поддакивала или удивлялась. Из того, что удалось разобрать Норико, она поняла, что это связано с ней. Стало как-то не по себе.

Через некоторое время ее позвали.

– Что? – откликнулась Норико.

– Хотим показать тебе одно видео.

Она вышла в гостиную, и тут же включилась запись.

«Школа будущего».

На экране перед ней всплыла эта надпись. А потом еще одна строчка:

«Летняя школа-интернат».

После этого в кадре появилась женщина с ребенком на коленях – по виду малыш еще ходил в детский сад или ясли. Она сидела на небольшом диванчике, на заднем плане виднелась кухня. По атмосфере очень напоминало кухню ее одноклассника Синты в многоквартирном жилом комплексе.

– Я так удивилась, – произнесла женщина. – У моего ребенка даже глаза засияли как-то иначе, когда он вернулся домой из «Школы будущего». И все это время он писал мне письма – как хорошо их там кормили, как вкус родниковой воды буквально пропитывал всю еду, что им давали. А перед отъездом он пообещал учителям, что напишет и им, когда приедет домой. И он попросил почтовую бумагу, а дальше