Ни любви, ни денег - Соня Дивицкая

захотела свернуть в ее магазин, чтобы подкрепиться, и помню, чуть не растянулась на гранитных порожках. На улице шел мокрый снег, женщина со шваброй неаккуратно его размазывала, совсем не так было принято под надзором Ларисы, ее уборщицы натирали пол до скрипа. Я подняла свой нос и увидела, что вывеску над магазином немножко поменяли. Убрали «самый лучший», и осталось просто «гастроном».

– Скажите, – спросила я уборщицу, – Лариса Ивановна на месте?

– Лариса Ивановна? – прищурилась тетка со шваброй. – Это бывшая хозяйка что ли?

– Да? – удивилась я. – Уже бывшая?

– Продала… – ответила тетка. – Продала магазин и уехала. Говорят, вроде в Англию, сейчас все туда уезжают. Понахапают денег – и в Лондон!

Вот в Лондоне как раз-то, в русском книжном магазине, мы и встретились с Ларисой. Русских сейчас заграницей полно, почему же не зайти на винцо, не потолкаться среди своих. Лариса туда пришла как постоянный клиент, а я презентовала там свои женские трагедии. Мы встретились с ней абсолютно случайно. Смешно сказать, я даже подписала ей автограф. Потом она мне показала одно уютное местечко, мы там присели выпить чай. Вспомнили наш город, наш камерный театр, в который больше никогда уже не попадем. Тогда она и рассказала мне свою буржуйсткую историю.

О вреде вегетарианства

Все идеи приходят в этот мир примерно одинаковыми, все они беспомощные и голенькие, как младенцы, но все имеют право на жизнь. И если поработать над своей идеей хорошенько, из любой может вырасти что-то стоящее.

– Отречемся от старого мира.

Новые соседи напросились ко мне в гости. Молодая пара, с двумя детьми, они переехали в город из дальней станицы, сняли дом на нашей улице, отдали детей в нашу школу. По телефону эти красавцы заранее меня предупредили: «Ты с шашлыком не колготись, мы вегетарианцы». Я почему-то сразу насторожилась. Прежде всего потому, что я совсем не собиралась колготиться. «Ладно, – думаю. – Кума с возу – кобыле легче». Шампиньонов на решетку кинула, огурцов-помидоров порезала… А потом взяла и нажарила поросятины.

Не люблю вегетарианцев. Не люблю, когда они говорят: «Мы вегетарианцы». Я вообще не выношу никаких ограничений. Не хочешь шашлык – не ешь, никто тебя не заставляет, зачем же сразу декларировать направо и налево – «Мы вегетарианцы! Мы вегетарианцы!»? И вечно они портят нам, грешникам, аппетит, как сядут, как начнут свои лекции о вреде животного белка… Мы все о вреде знаем, сейчас вредом животного белка никого не удивишь, все грамотные, все умеют в Гугле забивать «вред животного белка». И что вы думаете, от мяса и от алкоголя вред, а от вегетарианства сплошная польза? Ничего подобного. О вреде вегетарианства я вам сейчас кое-что расскажу.

Все началось весьма-весьма оптимистично. Как я уже сказала, прошлой осенью, когда дети пошли в школу, звонят мне соседи и говорят: «Нам нужно познакомиться». Им нужно познакомиться. «Ну, хорошо, – я думаю. – Знакомьтесь».

Приходят всем составом: мама, папа и детишки. Колонну возглавляет Люба – колоритная молодуха, крепкая, сбитая, румяная, и в жизни не подумаешь, что она вегетарианка, так и напрашивается к ней на тарелку бутерброд с колбасой и вприкуску кусочек копченого кубанского сальца. Спокойная, как танк. Села в кресло – ни разу не двинулась. Только команды пухлой ручкой раздает. Дочка заплакала – она мужу кивнула, чтоб подскочил, успокоил. Сын в шнурках запутался – она мужу опять, чтоб распутал шнурки. Салфетки далеко – подай ей салфетки и грибочков заодно подложи.

Муж, Дима, на подхвате у нее, худой, загадочный, вертлявый. Так смотрит вдумчиво и слушает внимательно, а что он там себе соображает, сразу и не скажешь.

– Как вкусно, – говорит, – ты помидоры приготовила. Вроде бы обычная вещь – помидоры со сметаной, я обычно сметану вообще-то не ем, но вот эти помидоры так вкусно у тебя получились… Даже удивительно.

Ничего удивительного. Я в сметану сыр добавила, овечий, и оливок туда с чесноком, для запаха, точнее, для отвода глаз. Чтоб мне не говорили, не ломались чтоб у меня за столом. А то начнут рассказывать, что на сметану они еще кое-как согласны, а сыр им вообще-то нельзя, в нем казеин. А-я-я-й! Молочный белок – страшная вещь! Не надо жрать его в три горла, тогда он ни понос, ни золотуху не будет вызывать.

Детишки у стола крутились, тоже худенькие в папу, маленькие. Маленькие, а уже усвоили, что маме нужно говорить, а что не стоит. Глядят на поросенка моего и делают вид, что им страшно. Уж так испугались они поросенка, а монстров своих в Майнкрафте не боятся. Животных, говорят, им жалко, нехорошо животных убивать. А сами мечут, мечут, мечут постоянно булочки, семечки, яблочки, грибочки, помидоры у отца отобрали…

– А ну-ка кыш отсюда! – мать их сразу от стола разогнала. – Играйте в мячик! Дайте нам поговорить.

За мячом побежали, а сами жуют, жуют, жуют. Как пробегут мимо тарелки – так сразу ее под ноль. И к матери:

– Как вкусно! Мам, кабачки прям как чипсы! Вкусные кабачки!

Естественно. Я ж эти кабачки, когда валяла в сухарях, взяла и заодно в желтках немножко помочила, из лучших побуждений. А что вы мне прикажете? Гостей встречать картошками в мундире? Тем более они пришли голодные. Все время про еду мне что-то объясняли, не поняла, что именно, чего-то там «мюсли, мюсли»… «Какие, – думаю, – мюсли? Борща вам всем кастрюлю надо наварить, и чеснока туда, и половник побольше».

Черт дернул поделиться точкой зрения. Взяла сказала, что детей ни в чем не стоит ограничивать, что дети в отличие от взрослых не объедаются, и я за всю жизнь не встретила ни одного ребенка, который обожрался мясом или рыбой. А всякой гадостью, всеми этими чипсами, пиццей, конфетами – вот этой дрянью дети объедаются, толстеют, аллергию зарабатывают. А если маленький поест лапши с цыпленком – лапша ему не навредит.

Оспорили. Сказали, навредит. Пока он маленький – не будет объедаться, а вырастет – и начнет наворачивать. Смысл привыкать к опасной пище?

– Что значит привыкать? – я возразила. – Мы, значит, выросли всеядными, а детям даже шашлычка попробовать нельзя?

– Не стоит, – отвечают, – даже пробовать.

Оказывается, все, кто по шашлыкам тоскует, на самом деле хотят не мясо, а вкус мяса. Это как сигареты: кто не попробовал, тому они и не нужны.

– Поэтому, – сказали вегетарианцы, – мы своим детям ни рыбу, ни мясо не предлагаем.

Они не предлагали, а у меня однажды был грешок. Детишки забегали к нам частенько, играли с моей дочерью и оставались на полдня. Я, конечно, кормила тем, что было. А было у меня полкастрюльки обычного классического борща с говядиной. Я налила по мискам, честно отлавливала мясо из порций детей-вегетарианцев. Совершенно случайно в тарелку к мальчишке проскочил один кусочек. И он меня так сразу строго, как директор, спрашивает:

– Что это?

– Извини, – я устыдилась. – Сейчас уберу.

– Не надо, – говорит.

И съел! И ничего страшного с ним после этого не случилось. Он не объелся, его не вырвало, он не бредил по ночам говядиной. Проглотил и побежал играть. Правда, на всякий случай родителям об этом мы рассказывать не стали.

Но, слава Богу, это были не сумасшедшие фанаты чистого веганства, которые кормят детей только семечками. Нет, мои соседи были относительно нормальные родители, они разрешали детишкам сыр, молоко, не спорили с яичницей в гостях. Сами же они ни молока, ни яиц не употребляли, морепродукты тоже, если не считать красной икры и только на Новый год. Такая принципиальность вызвала мое удивление, потому что ребята приехали из кубанской станицы, а в тех жарких степных краях про веганство не слышали. В тех краях потомки казаков предпочитают тяжелую пищу, в духовку отправляют свинину с майонезом, и чем жирнее кусок, тем лучше. Цыпленка не считают мясом, он просто чипс. И невозможно представить, чтобы кто-то из казаков отказался взять к пиву жирную кубанскую тарань.

Средний вес кубанской женщины приближается к сотне килограмм, и очень часто тут встречается именно такой дуэт, с которым я вас познакомила: такая вся устойчивая, полная,