Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

полетела с полки на пол. Я сунул их на место, помчался в конец отдела и затаился. Вроде ее не видать. Метнулся к складу, сорвал с крючка оранжевый жилет, набросил на плечи и понесся к выходу.

— Ты поставил полки, Харли? — завопил Черч.

На улице я на секунду остановился, чтобы перевести дух. Подобрал с земли пару соломинок, со стуком сложил у тележки детское сиденье. Надо успокоиться. Меня затошнило. Зря я, наверное, наглотался таблеток на голодный желудок.

Солнце только-только закатилось. Небо посерело, как и все вокруг. Лишь холмы по ту сторону дороги были голубые. Они плавно вздымались передо мной, колыхались, словно волны океана.

Вообще-то это полноценные горы — подножие Аллеганского хребта. Только назвать их горами — слишком шикарно, а предгорьями — слишком скучно. Слово «холмы» в самый раз будет. Солидно и без претензий.

Лорел-Фоллз — городишко симпатичный. Расположен на дне небольшой долины. Административный центр округа, здесь проходят ярмарки, здание суда из красного кирпича щеголяет белыми колоннами, на ратуше — башенные часы. Имеется больница, две торговые галереи, автокинотеатр, новый «Уолмарт», Ассоциация молодых христиан и раскрученный Центр планирования семьи с клиникой. Правда, клиника очень уж здоровенная. На восемь тысяч населения по последней переписи чересчур.

Я бы не прочь работать здесь, но уезжать из родного дома не хочется. Поселок, к которому мы приписаны, называется Блэк-Ликс. 118 человек. Я с девчонками составляю три процента населения. Серьезная цифра.

Женщина вышла из припаркованной машины, смерила меня подозрительным взглядом и направилась ко входу в магазин. Наверное, собирается нажаловаться, что я бью баклуши. Плевать. Я готов был проторчать здесь всю ночь, даже из головы вылетело, зачем я, собственно, выскочил на улицу. Но увидел Келли Мерсер с тележкой — и сразу вспомнил.

Эсме первая меня заметила.

— Это брат Джоди, — провозгласила она и сделала рукой царственный жест. — Привет, Харли. Привет. Это я, Эсме.

— Привет, Харли, — присоединился Зак. — И я.

Увидев меня, Келли застыла на месте. Тележка резко остановилась. Зак чуть не свалился со своего места, еле удержался. Рулон бумажных полотенец шлепнулся на асфальт. Она нагнулась, чтобы поднять.

— А я-то думала, куда ты подевался. — Голос ее стлался по земле. — В смысле, не видела тебя на рабочем месте. Специально я тебя не искала.

Она положила полотенца в тележку.

— И я вас тоже специально не искал. Встретились, и хорошо.

Она выпрямилась, смахнула волосы с лица и наконец посмотрела на меня. А я — на нее. Любопытно было бы заглянуть ей в глаза, когда я был в ней. Вон когда Эмбер трахалась с тем парнем на диване, он на нее и не смотрел.

А она на него?

Та ночь вновь встала у меня перед глазами. И на сей раз я не удалился восвояси с опущенным ружьем. Я снес ему голову. Она взорвалась, как перезрелая тыква, но это его не остановило. Тело продолжало натягивать Эмбер. Обрубок шеи качался взад-вперед, заливая все вокруг кровью. По ее телу прошла дрожь, и она отрубилась. Кончила? Померла? Или и то и другое сразу? Нет, вот Эмбер оттолкнула любовника, встала с дивана, голая, перемазанная чужими мозгами и кровью, и поблагодарила меня.

— Помочь вам с покупками? — спросил я у Келли.

— Ты не обязан, — ответила она.

Я выпятил грудь, обтянутую оранжевым жилетом:

— Это часть моей работы.

— Ах да. — Она смущенно рассмеялась. — Конечно. Спасибо.

Я принялся перегружать пакеты в багажник, а она открыла дверь машины и усадила Зака на детское сиденье. Я засмотрелся и поставил тяжелую сумку с консервами прямо на буханку хлеба.

— Джоди дома? — спросила меня Эсме.

— А?

— Джоди дома? — четко и раздельно повторила Эсме.

— Ну да.

— Мама, — прокричала Эсме, — когда приедем домой, можно мне будет поиграть с Джоди?

— Уже почти девять, — отозвалась Келли из глубины машины. — Пора спать. Вернемся — и сразу в постель. У Брэда сегодня деловой ужин в Латробе, — объяснила она мне, пристегнув наконец Зака, — а завтра у него партия в гольф с теми же людьми, так что он там и переночует. Я совсем про это забыла, так что с детьми остаться некому… — Она остановилась. — Извини. Тебе до этого нет никакого дела.

Я закончил перекладывать покупки и захлопнул крышку багажника. Келли подошла ко мне поближе, глаза уставились на задний бампер машины, лоб озабоченно наморщен. Я знал, что она собирается сказать.

Если бы я был как ВСЕ ПАРНИ, я бы напрямую спросил у нее, не хочет ли она опять заняться со мной сексом, и при отрицательном ответе принял бы все как есть и постарался выбросить ее из головы. И все-таки было бы круто ее поцеловать. Я ведь еще не целовал ее в губы. Целуюсь я наверняка ужасно, а если б я был дока по этой части, вот как ВСЕ ПАРНИ, она бы разомлела в моих объятиях.

Но я был не ВСЕ ПАРНИ, а она — не Дева Мария. Но и не стервозная шлюха. Ей не хочется меня обижать, но и утешить меня ей тоже нечем. Та еще задачка. Пожалуй, она меня боится.

— Харли… — начала она.

Не хочу ее слушать. Не вынесу ее слов.

— Еще из художников мне нравится Фрэнсис Бэкон, — выпалил я.

Лоб у нее разгладился, только две морщинки остались. Они у нее постоянно. Она радостно мне улыбнулась. Попалась! У каждой бабы есть слабый пункт. У мамы таким пунктом было ореховое мороженое с кленовым сиропом «Валли Дэйри». Если папаша вдруг привозил его домой, она прямо расцветала. И потом долго еще цвела.

— Тебе понравилась «Фигура с мясом»? — спросила она, чуть запнувшись.

— Это где Папа сидит между двумя кровавыми тушами? Да, понравилась.

— Ага. А ты описание прочел?

— Само собой.

— И какое толкование тебе больше по душе? Художник хочет сказать, что Папа — мясник? Или что он такая же жертва, как и освежеванные животные рядом с ним?

— По-моему, Папа смеялся.

— Смеялся? — перепугалась она.

Сунула руки в карманы джинсов. Я завороженно следил за ней. Этими руками она ласкала меня. И царапала.

Прислонилась к багажнику.

— Примерно в то же время он написал серию картин, на которых люди в бизнес-костюмах жутко кричат. Некоторые критики утверждают, что так Бэкон изобразил боль, которую испытывают облеченные властью. Мне кажется, он таким образом пытался передать зло, которое они несут с собой.

— А может, они танцевали?

— Может быть, — улыбнулась она.

— Он умер? — спросил я.

— Кто? Фрэнсис Бэкон?

— Да.

— Мама! — завизжал Зак — Эсме трогает мое сиденье!

— Умер. По-моему, году в 91-м. Или в 92-м?