Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

в самом чистом, самом пушистом купальном халате, какой только можно себе представить. Мне так и захотелось уткнуться в него лицом. Я потянулся к ней.

— Нет, Харли, — она оттолкнула меня, — нельзя. Надо было мне разбудить тебя раньше. Зак уже проснулся.

Я не слушался.

— Извини. — Она дернула меня за руку: — Тебе надо идти.

Я не узнавал ее вчерашнюю. Раздражительная такая, деловая. Перемены настроения были мне хорошо знакомы — как-никак вырос среди женщин, — но такого я от Келли не ожидал.

Она подтолкнула меня к выходу и сунула мне бейсболку, обувь и папашину куртку.

— Зак, скорее всего, ничего никому не скажет, но с трехлеткой никогда не знаешь наверняка.

— Это так.

— Извини. — Она вздохнула и погладила меня по голове. — Приходится тебя вот так выставлять. Будто ты преступник какой.

— Я не в обиде.

— Не знаю, когда снова смогу увидеть тебя. Тут и дети, и Брэд, и две твои работы.

— С одной я могу уволиться.

— Очень смешно, — нахмурилась она.

А что тут смешного?

В полумраке морщины у нее на лбу были хорошо заметны. Две складочки, начинающиеся нигде и уходящие в никуда. Одна нога у нее была как-то поджата. Мне бросился в глаза пластырь на пятке.

На прощание она пообещала мне позвонить. По дороге к своему пикапу я пережевывал ее слова, вертел в разные стороны, искал скрытый смысл. И пришел к выводу, что ей можно верить.

Домой я приехал рано. Часы у меня в машине не работали, но по моим прикидкам было около шести. Джоди и Мисти провели ночь без меня. Эмбер устранилась. Она права: у меня паранойя. Если Джоди и Мисти замечательно обходятся одни днем, значит, ничего с ними не сделается и ночью. И Бетти права: это просто предлог, чтобы не ездить к Скипу.

Может, я все-таки выберусь к Скипу, подумал я, шагая по двору. А может, удастся вытащить Келли из дома?

Мысль была блестящая. Настолько блестящая, что я даже остановился и присел на остов дивана, чтобы ее хорошенько обдумать.

Интересно, получится ли у нее пропасть из дома на всю ночь, как делает муженек? Можно сплести историю и встретиться у нее… да где угодно! И не обязательно вычеркивать из жизни целую ночь. Хватит и часа. Хватит и пятнадцати минут.

Лето на носу. Ночи станут теплыми. Вон с какой легкостью она выскользнула из дома в нашу первую ночь. Ни муж, ни дети не заметили, что ее нет. Можем встретиться в лесу. Можем встретиться на ее просеке.

В старой конторе шахты.

Дверь открылась, и во двор выбежал Элвис. Он не заметил меня, потрусил к лесу. На крыльце показалась Эмбер.

На этот раз на ней был короткий переливчатый красный халатик, а не бывшая моя тишотка. Под халатиком — черная кружевная ночнушка, что помнила нашу последнюю большую ссору. Мама — та тоже надевала облегающие наряды, когда ждала возвращения папаши из бара после крупного скандала. Но только если правота оказывалась на стороне папаши.

Суббота. Что-то рано Эмбер поднялась. Может, ее тоже всю ночь не было, только сейчас явилась домой? Она уже дважды такое устраивала. Оба раза я ей задал трепку. Но сейчас мне не хотелось ругаться и учинять допрос.

— Что ты вытворяешь? — крикнула она.

Я поудобнее устроился на обломках дивана.

— Где ты был?

Ее вопрос я оставил без ответа. Из головы у меня не шла контора шахты. Надо бы там прибраться. Привести все в божеский вид. Повесить занавески на окна.

Она встала передо мной и принялась щелкать пальцами у меня перед носом.

— Что с тобой такое? Ты пьян? — Она нагнулась и принюхалась. — Где ты пропадал всю ночь?

— Я опять заснул в лесу.

— В лесу. — Она ела меня глазами. — Богом клянусь, ты трахнутый на всю голову. Ты понимаешь, что за люди ночуют в лесу?

— Туристы?

— Маньяки!

Я поглядел на холмы. Восходящее солнце окрашивало вершины в золотисто-розовые тона.

— Пока ты стараешься слиться с природой, — гнула свое Эмбер, — у нас в семье кризис.

Я зашевелился.

— С Джоди все в порядке?

— Да.

— А с Мисти?

— С ними все отлично. Не о том думаешь.

— Ружье? Где ружье?

— Не знаю. Наверное, там, где ты его оставил. Харли, что с тобой творится?

Я оттолкнул ее руку и поднялся с дивана:

— Кто-нибудь звонил? Какой сегодня день? Были звонки насчет дома?

— Ты о чем?

— Ты сказала, у нас кризис. — Я схватил ее за плечи и потряс: — Что еще за гребаный кризис?

— Перестань, Харли.

— Ты сказала, у нас кризис. Ты хоть знаешь, что это такое?

— Ты не в себе. Ты меня пугаешь!

— Что такое «кризис»? Дай определение.

— Нечто плохое. — Она сморщилась, словно собираясь заплакать.

Я так сильно стиснул ей предплечья, что у самого пальцы побелели.

— Это словечко я слышал только от полицейского. Остановился у дома Скипа со всеми своими мигалками и как заорет: «Молодой человек, у вас дома кризис!» А ты какого хрена так выражаешься?

Тут она разревелась по-настоящему, как, бывало, с папашей. Вот еще не хватало. Чтобы я, да наводил такой же страх? Мне снились кошмары в этом роде. Пока что-то еще снилось вообще.

Эмбер вырвалась от меня и, растирая предплечья, заковыляла по двору.

— А что еще полицейский мог тебе сказать?

— Правду! — завопил я. — Почему никто не хочет говорить правду?

— Мол, твоя мама застрелила отца? Так было бы лучше?

— Сказал бы прямо: ты будешь не жить, а прозябать. Без единого просвета. Пока не помрешь.

Она плюхнулась на землю, поджала ноги и уткнулась лицом в коленки.

— Думаешь, ты один такой прозябающий? — Эмбер обращалась к пустому пространству перед собой. — Думаешь, ты вправе бить на жалость только потому, что работаешь?

— На двух работах.

— С ума сойти. Перетрудился. Я бы лучше пошла работать, чем таскаться впустую в школу и потом дома изображать из себя мамочку.

Во мне шевельнулся братнев долг. Я хотел сказать сестре: у тебя вся жизнь впереди. Только это было бы типа белого карандаша, который я вручил ей в детстве.

Эмбер вытянула ноги и вцепилась в траву.

— Что такое «кризис»? — не отставал я, хотя вся злость уже прошла.

Она набрала в грудь побольше воздуха и процедила сквозь зубы:

— Пожалуй, я неверно выразилась. — Откинулась назад, оперлась на локти и вперила в меня взгляд. — Хотя не понимаю, что это ты так взъелся на это слово. Оно такое же, как все остальные. Может, даже лучше.

— Да скажешь ты, наконец? — вышел из себя я.

— Вчера