Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

потоп, великаны, демоны и прокаженные. И сколько я ее ни спрашивал, мама всегда утверждала, что все это — истина. Все равно как если бы я узнал, что смурфы[367] существуют на самом деле.

Не помню точно, когда я перестал во все это верить. Наверное, сразу после Санта-Клауса. Но до того, как разлюбил «Спагетти Ос»[368]. То, что мама оставалась верующей, внушало мне чувство превосходства над ней.

Я взял Библию за корешок и потряс. На стол выпал сложенный листок бумаги. Сразу стало легче на душе. Развернуть бумажку, разгладить… Вот он, выцветший домик желтого цвета. Рисунок, ставший родным.

Я провел пальцем по серой путеводной линии. Когда-то она была черная. Куда же делись яркие карандашные штрихи? Растворились во времени?

Руки мои сами сложили карту и засунули обратно в книгу.

Мама всегда верила, что ее линия судьбы ведет в никуда. То есть в тюрьму. Но у девочки, которая нарисовала карту, семьи не было. А у женщины, что сидит в тюрьме, семья есть.

Я ошибался. Она ничего не ПРИНЯЛА. Она БЕЖАЛА от действительности. От ПРАВДЫ. От нас. Я понял, почему она не желает возвращаться. Но мне уже было все равно.

Охранник сказал, я ничего не смогу добиться. Пожалуй. Если мама и Мисти будут стоять на своем. Но у меня есть окровавленная майка. И свидетель — Джоди.

Я уже совсем собрался положить Библию в комод у себя в подвале, но что-то заставило меня заглянуть под обложку. На белой странице детским почерком была выведена мамина девичья фамилия. А под ней уже взрослая женщина написала наши имена и даты рождения. В том числе мои.

Я встал со стула и подошел к холодильнику. Магнитиком к нему было прикреплено Джодино меню школьных обедов. Первая неделя июня заехала на конец мая и заканчивалась средой, третьим числом. Приписка: БЕЗ ОБЕДА, РОСПУСК НА КОНИКУЛЫ, СЧАСТЛИВАВО ЛЕТА! Я произвел обратный отсчет до субботы, 30 мая. Проверил по Библии.

Сегодня был мой день рождения. Мне исполнялось двадцать.

Целых двадцать лет! Взрослый мужик!

В особый восторг меня это не привело. Я уже и так был взрослый мужик. В определенном смысле.

С юридической точки зрения я стал взрослым, когда мне стукнуло восемнадцать. Духовно я стал мужиком в ту ночь, когда меня трахнула Келли Мерсер. Эмоционально мое детство закончилось, когда папаша впервые отходил меня ремнем. Сегодня подоспела хронология. Мне уже никогда не быть «подростком».

Моим первым порывом было поделиться с Эмбер. Теперь целых восемь месяцев я буду старше ее на ЧЕТЫРЕ года, а не на три. Мне двадцать, а ей шестнадцать. ЧЕТЫРЕ.

Но если я им скажу, Джоди захочет устроить праздник, а я не в настроении. Другое дело, если бы все ограничилось одними поздравлениями.

У меня день рождения. Я нахлестался пива, слопал половину кекса (другую половину отдал Элвису). Надо этот день как-то отметить.

Я отнес в подвал мамину Библию и взял ружье. Вышел через черный ход и направился в сарай. На ботинки мои налипла грязь, дождь барабанил по козырьку бейсболки.

Дверь я оставил чуть приоткрытой, чтобы разогнать мрак. Ружье спрятал в дальнем углу за деревяшками, мотыгой и лопатой для снега. В сарае воняло бензином, гнилушками и прелой листвой, и вдруг прорезалась свежая, благоуханная нотка.

На стену упала зыбкая тень. Я обернулся. В дверном проеме маячила фигура Эмбер. Ноги у нее были черные до колен, словно она вброд перешла поток машинного масла.

— Чем это ты занят? — поинтересовалась Эмбер.

Я поставил в угол еще и пластиковые санки.

— А ты-то чем занята?

Поверх ночной рубашки она набросила джинсовый жакет. Десять розовых свеженапедикюренных ногтей виноградинами торчали из грязи.

— Что ты делаешь с ружьем?

— Прячу.

— От кого?

— От девчонок.

— Зачем?

У меня мелькнула безумная мысль рассказать ей все. Нет, ни в коем случае. Легче мне не станет. Она не тот человек, на которого можно переложить часть груза.

— Ружье — штука небезопасная.

— Небезопасная? — возмутилась Эмбер. — Мисти умеет обращаться с оружием получше тебя, а Джоди слишком маленькая. Ты бы его от себя самого спрятал.

— Может быть, и спрячу. — Я вытер руки о штаны. — Не говори им, куда я его дел, ладно?

Эмбер пожала плечами. Лицо ее помрачнело — вспомнила, зачем пошла за мной.

— Ты ради этого вышел из дома? — В голосе ее звучало сомнение.

Я изготовился бежать под дождем к машине.

— Уезжаю я.

— Так я и думала.

— Почему это так выводит тебя из себя? — спросил я резко. — Перестань меня пасти.

— Отец у них сейчас дома, мудак ты! — крикнула она мне вслед.

Дверью машины я хлопнул со всей силы. Умеет сестрица действовать на нервы. Показал ей палец. Она мне — тоже.

Машина Келли и джип Брэда стояли рядышком. Ливень стих, собаки повылезали из будок, пока я шел к дому, и подняли страшный лай. Остановятся на секундочку, отряхнутся — и опять за свое.

Брэд открыл входную дверь и прикрикнул на них. Я сунул руки в карманы и сбавил шаг. Плевать мне было на дождь.

Он одарил меня своей мальчишеской улыбкой. Но стоило мне подойти поближе, как улыбка погасла. Понятия не имею, что вдруг.

— Харли, — сказал Брэд и сделал полшага мне навстречу. Впрочем, одна его нога порога так и не переступила. — Где твой пикап? Ты пешком сюда шел?

Крыльца у них не было. Две ступеньки вели на открытый деревянный помост. Мелкий дождик слегка намочил Брэда.

— Просто на шоссе припарковал. По пути из тюрьмы домой решил заехать за Джоди. — Я излучал дружелюбие.

— Из тюрьмы? — Он смахнул капли со лба.

— Со свидания с мамой.

— Ах да. Извини. Все в порядке?

— В полном. Вот разве пропах всякой дрянью.

Он сделал полшага назад:

— А мы уже отвезли Джоди домой.

Я поклонился:

— Прекрасно. Тогда, если уж я здесь, можно мне переговорить с вашей женой?

— С моей женой?

— Буквально два слова.

— Зайдешь?

— Напачкаю. Навоняю.

У дверей показалась Келли в замшевых брюках и красной тишотке с атласной отделкой вокруг горла.

— Что-то случилось? — спросила она у Брэда. Со мной даже не поздоровалась.

— Он желает с тобой переговорить.

Она недоуменно посмотрела на меня.

— Можете выйти на минутку? — вежливо осведомился я.

— Дождь идет.

— Спрячемся в пикапе.

Лицо ее выразило изумление.

— Может, тебе правда сходить поговорить? — предложил Брэд. — Он со свидания с матерью в тюрьме.

— О. — В ее голосе неожиданно прорезалось сочувствие.

— И сегодня мой день рождения, — вставил я быстро.

Этим я ее добил. По глазам